– Он жив остался? – перебила я говоруна, не сводя взгляда с нервно заалевшего Лу.
– Кто? – не понял вошедший в раж мужичок.
– Главный.
– Конечно. Что ему будет? Руку перебинтовали, он в деревню мальчишку послал за брагой, мол, обезболивающее.
Копытин сам себе улыбнулся и расслабленно растянулся на сене, положив руки под голову и пожёвывая травинку. Я сладко задремала, подложив под щеку ладонь. Внезапно мужик осадил конька, тот недовольно заржал.
– Эй, бабка, что с тобой?! – услышала я его хрипловатый окрик.
Я резко села, подслеповато щурясь. Голова гудела, тело ныло, словно я провалялась в беспамятстве двое суток. Лулу спал, свернувшись клубочком, и сладко улыбался.
– Бабка, ты чего это? Помирать вздумала? – причитал дед.
Я тяжко вздохнула и перегнулась через бортик посмотреть, что же такое произошло, и едва не свалилась на развороченную копытами и колёсами дорогу. На обочине, под голым кустом лежала старушка. Морщинистое, с кулачок личико, закатившиеся глаза и алое родимое пятно, особенно сильно выделяющиеся на фоне мертвецкой бледности. Я хлопала глазами и с замирающим сердцем следила, как дед хлопает старуху по впалым щекам. Голова у меня заболела пуще прежнего, даже затошнило. Сомнений не возникало, старуха – та самая девчонка, указавшая нам дорогу до болота. Но тогда как?
Встречная повозка тоже остановилась. Молодой возница спрыгнул в самую жижу, кинулся помогать деду. С облучка с любопытством за всем этим следила курносая девица, грызущая семечки.
Я толкнула Лу в плечо и зашептала:
– Копытин, проснись немедленно.
Лулу приоткрыл сонные, подёрнутые поволокой глаза и недоуменно посмотрел мне в лицо, не узнавая. Мне казалось, я догадывалась, кто эта девица, и от осознания происходящего легче не становилось «За каждым драконом стоит человек...» Не эта ли девочка-старушка стояла за напавшим на нас драконом?
– Что? – Лу сел, протёр грязными руками глаза.
– Смотри!
– Эй, вы чего уставились?! – заорал пьяненький мужичок, наш благодетель. – Помогите бабку в телегу затащить!
Она лежала на соломе рядом с моими ногами, маленькая, как будто съёжившаяся. Грудь вздымалась, хоть и тяжело, но равномерно. Казалось, что старуха просто прикорнула и через секунду проснётся. Я, не отрываясь, следила за её сморщенным личиком с родимым пятном. Тут веки её дёрнулись и на секунду приоткрылись, под ними мелькнула странная желтоватая радужка с вертикальным зрачком. Она тихо застонала. Я в ужасе отпрянула к бортику, глаза у новой знакомой были змеиными.
– Что, проснулась, мать? – услышала я довольный голос возницы.
Мы как раз поднялись в горку. Внизу как на ладони раскинулась Благостная Малиновка со всеми своими покосившимися домиками, облезлой каланчей и деревенской звонницей, пугающей пустыми тёмными глазницами без колоколов.
– Мы дальше своим ходом! – заявила я, на ходу спрыгивая с телеги. Лу от неожиданности крякнул, дождался, когда мерин остановится, потом неуклюже слез.
– Спасибо, дед! – махнула я рукой. Тот пожал плечами, засунул в рот папиросу, прикурил от старенького огнива.
– Не за что, – выпустил он облако серого табачного дыма и дёрнул поводья.
Телега шустро покатилась под горку. Мы последовали за ней.
Для чего ты это сделала? – обиделся сонный всклокоченный Лу.
– Ты видел глаза этой старушки? – тихо спросила я.
– Нет. А что с её глазами?
– Ничего. Все нормально с её глазами, – отозвалась я.
Она – Хранитель. Черт возьми, я готова отдать руку на отсечение, если это не так. Простой человек с нечеловеческими глазами. Почему она оказалась рядом с нами, она пыталась помешать нам? Конечно, для чего же ещё? Сначала мы увидели девицу, а потом произошло нападение дракона. Непонятно одно, почему вдруг она превратилась в морщинистую старуху. Может, это как-то связано с драконьей силой?
На главной улице Малиновки происходило настоящее столпотворение. Жители повыскакивали из своих дворов и что-то возбуждённо обсуждали. Трое пацанят уселись, как воробьи, на забор и звонкими голосами покрывали матом мельтешащих внизу людей. Кто-то попытался их спустить и надавать тумаков, за что был обстрелян гнилыми яблоками из брошенного барского сада.
– Что случилось?! – крикнула я им.
– Матрёна Лукина увидела, как в барский сад черт залетел, чуть дух со страху не испустила, – прошепелявил тот, что был постарше. – Так решили сад этот освятить. Вона, крёстный ход готовят.
И действительно, из церковных дверей уже показался бородатый батюшка, в котором я узнала вчерашнего оратора. За ним по пятам, крадучись и испуганно оглядываясь, вышел староста. Потом появилась и главная виновница торжества: молодая девица, полная и не слишком красивая, зато громкоголосая. Её вопль заглушил людской гул:
– Простите меня, матушка и тятенька, – с надрывом в голосе орала молодуха, – грешна я! Оттого черт и пришёл забрать меня в царство своё тёмное!!!
Она бросилась на колени в самую грязь перед двумя насмерть перепуганными родителями. Те ожидали от своей шалавы, перегулявшей со всеми деревенскими мужиками, чего угодно, даже дитяти в подоле, но никак не религиозного экстаза.
– Кажется, я знаю, где надо искать нашего Савкова, – ухмыльнулась я.
Мы двинулись в пресловутый барский сад за медленно тянущейся процессией, которая беспрестанно останавливалась из-за того, что вышеупомянутая девица перед обрядом «изгнания Диавола из сада барского» хотела попрощаться со всеми родными, коих насчиталось пять дворов.
Ведьму нашу я увидела случайно. Она стояла, прислонившись к косяку ворот, в длинной яркой юбке, в дорогом платке, накинутом на плечи, и широко улыбалась карминовыми губами. В глазах её читалась лютая ненависть ко всей деревне. Не сразу я узнала её, казалось, что женщина постарела на десяток лет за какую-то ночь. Лицо её, прежде гладкое и яркое, потеряло свежесть, осунулось, щеки впали.
– Чего вылезла?! – заорал ей щербатый малый, подвыпивший по случаю нечаянного праздника. По какому поводу торжество, он так и не уразумел, но и без того брага пошла отлично, даже ещё захотелось. – Ведьма! Как мы с твоим чудищем вчерась? А? Испужалась?! – сплюнул он себе под разбитые сапоги. – Смотри у нас, и до хозяйства твоего диавольского доберёмся! – пригрозил он разбитым кулаком.
Женщина громко расхохоталась и махнула на него рукой. Я почувствовала лёгкий жасминовый аромат и увидела зеленоватую змейку, опутавшую задиру. Не замечая ничего, тот крикнул какую-то скабрёзную шутку, вся его братия зашлась пьяным гоготом.
Ведьма обвела взглядом людскую толпу и увидела меня. Лицо её внезапно приобрело пепельный оттенок. Она хотела юркнуть во двор, но я была проворнее и в три прыжка оказалась рядом, схватив её за руку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
