он не вообразил, что его истинная это я?
— Понятия не имею, — дергает плечом Камнегрыз. — Если учесть, в каком шоке Урлах-тор был после смерти Галгалеи, он мог что угодно себе напридумывать.
Глава 16
После разговора с Зургом решаю все-таки пообщаться с ректором, но аккуратно, чтобы не вызвать подозрений, что он, простите за тавтологию, следующий подозреваемый. Если наш загадочный гном все же убийца, мне не очень хочется стать новым трупом, так что идти решаю прямо посреди рабочего дня. Не выкинет же он меня из окна на глазах у Аллет?
Правда, тут есть и другая проблема: свежепокойная Галгалея однозначно будет мешать нашей беседе. Толку в расследовании от нее, кстати, ноль: убийцу она не помнит, а список тех, кому Мымра мешала, получается очень длинным. По мнению Галки, туда следует занести половину Академии СУМРАК, причем все эти люди и нелюди ненавидят ее совершенно незаслуженно! Исключительно из-за собственной гнусной природы!
Я, кстати, тоже вошла в список тех, кто ненавидит Галгалею. Но не потому, что она отказывается отвечать на мои вопросы и чуть что начинает орать «Не твое дело! Я не обязана отчитываться перед таким ничтожеством, как ты!». И не потому, что она как узнала, что я пытаюсь расследовать ее смерть, постоянно летает вокруг меня и вопит «Сколько можно копаться⁈ Ну почему? Почему моим делом занимаются не сыщики, а жалкая уборщица⁈». Нет! Галка считает, все из-за моего мерзкого, подлого характера и зависти.
Как можно завидовать призраку, история умалчивает. Зато она, эта самая история, знает, что медленно расследую я специально, исключительно чтобы досадить Галгалее. И когда я пойду разговаривать с ректором, призрачная Мымра обязательно прилетит на голос, чтобы все это высказать.
Но делать нечего: Урлах-тор очень просил Галку не пугать студентов и не нервировать преподавателей, так что она проводит время или у него в кабинете, или в библиотеке, где командует гоблином-библиотекарем Гормом (или Горном — никак не могу запомнить) Странцелистом и его фамильяром, говорящим оранжевым носком. Для Галки это поиск и анализ литературы по теме призраков, но Зург говорит, что со стороны этот процесс выглядит как бесконечные вопли в адрес библиотекаря и его носка.
Впрочем, Галка досаждает библиотекарю в основном по ночам, когда ректор ложится спать. Только идти к Урлах-тору ночью мне не улыбается. Ну, будем надеяться, что пронесет.
Увы! Пронесло, но не в том смысле: стоит зайти в приемную, как выясняется, что у ректора посетитель.
— Какой-то маг из СОРа, — дергает плечом замученная Аллет, — По поводу Мым… Галгалеи.
О, СОР это серьезно. Рассказывают, что шестьдесят лет назад, когда закончилась война между демонами и фэйри, было решено создать Академию всех рас, чтобы смолоду учить терпимости друг к другу. Не в смысле как с неграми, лесбиянками и Нэтфликсом, а в смысле «не поубивали друг друга при встрече и то хорошо». Поэтому наш ректор и носится с «мы все равны, мы все одинаковые» и собирает коллекцию преподавателей необычных видов — он очень серьезно относится к миссии Академии СУМРАК.
Так вот, исторически сложилось, что Академия у нас не относится ни к одному государству, а управляется непосредственно СОРом — Советом объединенных рас. Вообще, собираются они раз в год, если не произошло ничего серьезного, но управления Академией СУМРАК это не касается — за нами закреплены специальные кураторы. И теперь они, видимо, заинтересовались ситуацией с призраком и кого-то прислали.
— И вроде бы этот маг, — заговорщическим тоном произносит Аллет, — хочет развоплотить Галку! А ректор не разрешает, боится, что его покойная супруга потом станет дождевым червяком.
Ого, как интересно! Осторожно приближаюсь к ректорской двери, прислушиваюсь и ловлю понимающую улыбку Аллет. За последние дни фейри уже привыкла, что я постоянно кручусь поблизости и всюду сую свой нос.
А я, в свою очередь, привыкла не вспоминать при слове «фейри» средство для мытья посуды! Ну, почти. Сейчас — не в счет.
Увы! Планы подслушать ректорскую беседу портят два фактора. Первый это слишком надежная и плотно прикрытая дубовая дверь. Отверстий, что ли, в ней насверлить под покровом ночи? Только Зург не оценит, это однозначно.
Второй фактор просачивается сквозь дверь, ведущую в коридор, и недовольно смотрит на Аллет:
— Этот псих ушел? — призрак Мымры переводит взгляд на меня и вспоминает уже традиционные претензии. — А ты что явилась? Ищи моего убийцу активней, дура!..
Опуская глаза: да ищу я, ищу. Галка продолжает вопить… и тут дверь ректорского кабинета распахивается изнутри:
— Я чувствую агрессивные эманации!..
Из кабинета выскакивает щуплый лохматый подросток со стеклянным шаром в руках, и, чуть не налетев на меня, бросается к Галке:
— Вот она! Флуктуация!
От неожиданности Галгалея прекращает орать и шарахается в сторону.
— Да что тут происходит-то, а, — шепчет Аллет, пытаясь скрыться за горой документов на своем столе.
И я ее понимаю. Не думала, что нас с секретаршей может пронять что-то после «похорон в голубом», но нет предела совершенству. Впервые на моей памяти Галка от кого-то шарахается!
Тем временем из кабинета выскакивает ректор:
— Нет! Стойте! Галгалея, беги!..
Наш героический гном толкает лохматого подростка и пытается выхватить у него шар, а Галка тем временем вылетает в коридор прямо сквозь дверь. И, судя по незнакомому воплю, на кого-то там натыкается!
— Какие агрессивные эманации!.. Ваше ректорство, отцепитесь! Я должен ликвидировать эту флуктуацию, пока она… — вопит подросток, пытаясь перекричать Урлах-тора и вырваться из его хватки, а ректор пыхтит, отбирает шар и зачем-то отрывает у своего противника рукав сюртука. — Пока она не удрала… поздно!
Импровизированная потасовка прекращается. Пришелец перестает вырываться, а боевой наш гном Урлах-тор, в свою очередь, отпускает полуоторванный рукав и чуть смущенно произносит:
— Извините. Но я не мог позволить, чтобы вы развоплотили…
Подросток фыркает, подбрасывает стеклянный шар в ладони, ловит, уже уменьшенный до размера елочной игрушки, убирает в карман и неожиданно мирно заявляет:
— Пока вы со мной препирались, эта агрессивная флуктуация загадила своими эманациями весь фон.
«Флуктуация»? «Эманации»? Для меня эти термины звучат как что-то из «Битвы экстрасенсов». Тихо хмыкаю, и ректор наконец-то обращает на меня внимание:
— Сор прислал экзорциста, — с легким смущением поясняет Урлах-тор. — Познакомьтесь, это Марина, наша уборщица, а это господин Мэйлин, маг. И он хочет убить Галгалею, а я не могу это позволить…
— Не убить, а развоплотить! — возмущенно бросает подросток, и поворачивается ко мне. — О, Марина, уборщица-детектив, наслышан! Можешь звать меня Мэй, я хороший приятель твоего Федора!
Урлах-тор мгновенно поднимает на меня глаза, и смотрит на
