Из ванной высунулась мордочка голой Аленки. Затем что-то зашуршало, потом раздался приглушенный звон — что-то упало; девчонки, как всегда, занимались траханьем. И это, разумеется, не ускользнуло от Т.
— Меня беспокоит… несколько беспокоит…
— Что? — В. П. был сама любезность.
— Успеваемость вашей дочери, вот что! Я… э… гм…
Т. стала свидетельницей умопомрачительного действия: Аленка с визгом гналась за голой Настей, стремясь поцеловать ее попу.
Это явно понравилось Труффальдино.
В. П. принмал гостью на кухоньке своей двухкомнатки. Ему было стыдно за бардак. В обеих комнатах постели были не убраны, поскольку там постоянно ебались.
— Видите ли… — он не знал, как ему толковей шаркнуть ножкой.
Т. решила подсказать. И сказала прямо.
— А вы не пиздите?
Он почесал начавшую лысеть голову.
— Нет, ну что вы! Ебаться очень хочется? Ведь за тем вы и пришли. С успеваемостью дочери все в порядке, так что ж вы беспокоитесь?
Т. стала сучить ножками. Из ближней комнаты раздался взрыв девичьего хохота.
— Я…
— Так ебаться хотите? С маленькими? Девочками, да? Извращенка! И вам не стыдно? Целовать их нежные безволосые писюрки? И что это такое, педагог?
— Стыдно… Но ебаться хочу…
— Алена! — крикнул Виктор Петрович. — Заодно и Настю позови. Вас тут поиметь хотят.
Две девчушки, притихнув, вышли в прихожую, затем встали на кухне, голенькие, перед Валентиной Владимировной. Последняя залюбовалась ими. Вот Настенька, ее она ебала, с ней все ясно, а вот Ленушка, голая пиздюшка, стройненький ребеночек. Поцеловать ее между ног, эту чудную нежную пизденку. И животик погладить, и расставить ножки, и влезть языком в чудесную анальную дырочку.
— Алена! — голос Труффальдино чуть не сорвался.
— Да, Валентина Владимировна?
— Можно… можно…
— Что вы хотите? — близость нагой девчонки сводила педагогиню с ума.
Пауза.
Виктор Петрович нарушил тишину.
— Вы, наверное, Валентина Владимировна, хотите поцеловать этот прекрасный бутон? Этот нераспустившийся цветок? А почему же вы хотите лизать именно мою девочку, а, не например, Настю?
Настя потупилась и сделала попытку прикрыть руками голую писю. Аленка, напротив, пошире расставила ноги. Труффальдино, не в силах больше сдерживаться, послюнила палец с аккуратно обгрызенным ногтем и прикоснулась к полураскрытой вульве Аленки. Девочка чуть присела и раскрыла пальчиками губки пошире. Рука Т. пробежалась по детской вагинке, лаская нежное крохотное естество. Алена ойкнула, когда перст Т. нашарил заветную пуговку и стал ритмично на нее надавливать. Нет, все, конечно, было не так просто: длань учительницы не шарилась по письке ребенка, а делала максимально приятное девочке.
Настя не удержалась и, глядя на этот разврат, стала себя удовлетворять. В. П. скинул рубаху, расстегнул шорты, вынул могучий волосатый член и стал гонять шкурку, глядя на это непотребство.
— Потрогайте мне груди, — пролепетала Т. — Сами расстегните платье, у меня руки заняты (она уже давно сношала девочку обеими руками).
Полные грудки выскочили из выреза ткани, как по команде (В. П. не стал поступать подобно герою типичного порнографического романа, рвя шмотку, а не спеша расстегнул пуговицы учительского платья — тити имели шарообразную форму и выглядели несколько развратно, умеренно, впрочем. В. П. оценил дизайн лишь краем глаза; ему, как и всем, не терпелось кончить). Доблестный мэн тут же прикоснулся головкой своей толстой залупищи к одному из эрегированных сосков на оконечности изрядных размеров одного из полушарий и спустил под вопль дочери. При этом, казалось, головка члена поцеловалась, что ли, с набухшей грудочкой. Сперма пролилась рекой; грудь Т. оказалась запачканной по самое некуда. Живородящая жидкость, сконцетрировавшись большой и увесистой каплей на кончике Труффальдиновой груди, устремилась вниз. «Наконец-то, — подумала Т., — освобождая руку и дроча, нет, терзаяя клитор, — я ведь сейчас кончу, ой, мамочки мои». И учительница в который раз поняла, что такое оргазм — нет, не просто оргазм, а мысль; что-то наподобие ноосферы Вернадского.
— Валентина Владимировна, хватит базара, — промолвила Аленка, — предлагаю сделать так. Я ложусь и вы мне лижете. Настька ложится сверху, на вас. Ну а уж папа ебет, кого как получится. В какую дырку попадет — ладно. Справедливо?
Так, да не совсем так. И Алена, и Т. оказались положенными на животиках. Выебанной хотела оказаться каждая. Кто кому, спрашивается, лизал? Алена целовала попку Т. с любовью, то есть, как говорится, из России. «Виталий Петрович, Виталий Петрович…» — бормотала Настена. Затем она взяла член и помогла его вставить в интимно раскрытую розовую дырочку подружки. Вот так получилось, что В. П. в который раз поебал малолетнюю дочь, а Т. осталась без обеда. Скоро это, впрочем, было поправлено и, надо заметить, без особого труда — поршень В. П., подвигавшись ритмично в растяжимой, будто резиновой вагинке дочери, оказался будто бы ненароком в математичке. «О, — заявила она, — да. До чего ж приятно, когда тебя сношают. Ах…»
Учительская вагина казалась бездонной. Член потерялся в ней, как исследовательская станция в глубинах Вселенной. Но вдруг! Труффальдино вспомнила, чему учила ее бабушка: расслабляйся, напрягаясь; напрягаясь, расслабляйся. Валентина Владимировна поднатужилась и сомкнула вход влагалища в кольцо. Реакция пениса не заставила себя ждать: мощный выброс семенной жидкости учительницу просто потряс. Казалось, что она тонет. Какая там Вселенная!..
Виталий Петрович уже и не знал, кому и куда вставлять. Милые женские тела лежали под ним и покряхтывали от наслаждения. Кого поебать, право?
М-да, это были всего лишь тела. Видеть в каждом из них личность казалась каким-то бредом. Все это было просто мясом, и даже родная дочь не являлась исключением.
Неутомимый член снова требовал разрядки. Тут как нельзя кстати подвернулся анус старшей дочери, бесстрастно наблюдавшей до сих пор за оргией. Папаша вогнал; девочка лишь ойкнула. Чистая попочка, однако, легко приняла пенис. Поебав дщерь (она спустила, как минимум, четыре раза), отец вынул орган. Хватит. Пора и отдохнуть.
* * *
— Экий вы шалун, Виталий Петрович!.. Ух, и бесстыдник! — Т. сладко потянулась, затем от души поцеловала мужчину. — И девочки у вас — прелесть. Даже не знаю, какая из них лучше.
Труффальдино хотела быть объективной, а то ведь легко сделать комплимент отцу, забыв одинокую юную онанисточку.
