стоял в сторонке и наблюдал. Думал и мучался: «Получится ли у нее, сможет ли Валя понять, что от нее хотят, захочет ли?» Единственное что теплило надежду, это выполненная работа по всем пунктам небольшого добавочного плана по приведению ее в церковь. Чтобы сама задумалась, не обратиться ли к Заступнику? Подумала – к кому же еще идти? Задалась вопросом, поможет ли молитва?
Возвращаясь назад в прошлое, на несколько месяцев земной жизни, когда сын был еще жив, в безвременной вечности шло очередное собрание:
– Валя такой тип человека. Сама никогда не изменится, тем более без скорбей. Предлагаю усугубить страсти сына! Как раз, бес просил Господа о разрешении мучать Сашу, – докладывал собравшимся, крылатый начальник отдела ОРГП.
– Опасно это, еще сломаются оба, тогда точно ад без вариантов, – отвечал его заместитель, с соседнего облачка.
– Предлагаю молитву, а дальше по решению свыше! – добавил кто-то из сидящих на соседних облаках. Все присутствующие усиленно просили и спустя мгновения, решение пришло, – усилим его тягу к спиртному, Господь попустит бесу, а дальше уже наша задача вытащить Валю и сына, – смиренно произнес начальник отдела.
В тот день ангел со слезами наблюдал за внутренним борением Сашки, как бес его мучал, как временно отключили ему жизнь, переместив душу в место мучений. Друзья подшучивали, но, вмешался сам Господь, дал сил, напомнил о молитве и Сашка воспользовался этой спасительной веревочкой и получил награду – решимость и желание оставить старую разгульную жизнь навсегда! Хранители плакали, когда Саша попросил помощи и прощения у мамы. Ангельская скорая помощь привела его в храм, помогла перебороть остатки помыслов, желаний, страстей. Так Валентина тоже начала укрепляться в вере и ощутила потребность в таинствах.
Сейчас Селафиил стоял рядом с могилами Сережи и сына. Ангел надеялся на святую и на проделанную работу над душой Вали, которую они выполнили за последние месяцы. Да, сына уже не было на земле, но, если все получится как задумано, скоро Валя сама узнает о том, что он спасся, после мучений, больницы и покаяния. Господь милостив и не оставляет тех, кто хоть немного тянется к Нему.
Вернулась с кладбища. Сидела одна в старом домике, доставшемся от родителей мужа, тихо тикали часы, за окном плыла мертвая тишина, даже птицы перестали петь. В такие минуты хранитель всеми силами старался понудить ее открыть молитвослов, псалтырь или акафист. Хотелось зажечь немного надежды, капельку тепла и понимания. Бог рядом, она не одна, за ее спиной стоит сильная помощь. Мысль легла на добрую почву, видимо сердце уже тянулось к Небу. Она взяла переписанный собственноручно акафистник и выбрала, к большому удивлению хранителя – Акафист святой блаженной Валентине!
Открыв книгу, стала читать, сосредоточилась на словах, молитва потекла:
– Радуйся, пречудная избраннице Промысла Божественнаго.
– Радуйся, блаженная Валентино, всех приходящих к тебе скоро утешающая.
С первыми строками акафиста, появилась сама святая.
Хранитель много раз видел, как праведные души выплывают из ниоткуда, иногда являются как молния, вспышка, но каждый раз это настолько его умиляло, что ангел приходил в восхищение, как тогда, в пустом вагоне электрички, чувства взаимопомощи и благоговения переполняли.
– Радуйся, и нас ко исполнению велений Божиих призывающая.
Святая стояла рядом и тоже взывала.
Валя переходила со строки на строку:
– Ты же милостивно услыши малое моление сие, да и нас к лику мудрых дев сопричтет Господь Иисус Христос, радостно поющих Ему: Аллилуиа.
Святая приблизилась к ней и прикоснулась к Вале.
– Радуйся, страдания временная ни во что же вменяющая.
– Радуйся, изнемогающих во брани укрепляющая.
Через несколько мгновений в сердце Вали начал загораться небольшой светильник.
– Радуйся, теплотою Божественныя любве души согревающая
– Радуйся, спасатися именем Иисусовым вразумляющая.
– Радуйся, души и телеса наша благодатно исцеляющая.
Свечение увеличивалось, и стало настолько ярким, что ангел начал тоже читать мысленно акафист и благодарить святую и Бога за действенную помощь.
Валя читала, устами, а сердце повторяло:
– Укрепи дух людей православных, даруй совершенную победу света боговедения над тьмою.
Затем разум заполнился образами. Неизвестные дома, люди, имена и прегрешения душ потоком входили в нее.
Мысли не принадлежали ей, но она знала, как нужно поступить, что выполнить, к кому подойти и что сказать!
Ангел наблюдал за изменением подшефной и тихо ликовал. Заметно пришел образ храма, со стоящей у подсвечника девушкой. Валя подошла к ней и подарила частичку света, которым обладала теперь. Подарила надежду, силы на перенесение скорбей, жажду поиска Христа!
Пришла пора начинать служение по силам.
Глава шестая
Продан
Ветки кустов хлестали по лицу, изношенные ботинки то и дело застревали в выступающих корнях деревьев, а сердце отчаянно стучало, взывая о помощи и требовало порцию воздуха. Пот стекал с головы и струйками пробегал по липкой спине.
«Бежать, бежать! Изо всех сил бежать, прямо и без оглядки, на свет вдали!»
– Сыно-о-ок сто-о-ой! Я все равно-о-o тебя найду-у-у! – нетрезвый, хриплый крик остался позади, за темными деревьями, внутри леса.
В порезах и ободранной одежде, на лунный просвет поляны выбрался мальчик. Упав на мягкий мох, пытаясь отдышаться, шепотом произнес:
– Дорогая мамочка, помоги мне! Пожалуйста, не хочу к цыганам! Пусть батя уйдет! Пожалуйста, услышь меня!
За спиной, в нескольких метрах от парня послышался треск сухих ветвей. На поляну кубарем выкатился небритый мужчина средних лет. Без рубашки и в заплатанных штанах. На ногах болтались безразмерные резиновые сапоги с кусками засохшей глины, в руках он крепко держал смотанную в кольцо веревку.
Поднявшись, мужчина, прихрамывая подошел к мальчику и с ухмылкой прохрипел:
– Ну что заяц, не век тебе от волка бегать?! Пора и помочь семье!
– Папа, я не хочу к ним, пожа-а-алуйста не отдавай меня! – всхлипывал мальчик.
– Да что ты! На веревке тебя тянуть? Ну! Давай руку негодник! – схватив сына, отец потащил его назад, через лес, в деревню.
Пробирались домой по ночному лесу, сын шепотом повторял:
– Мама помоги мне, пусть твой Бог услышит меня, я не хочу туда!
Шли медленно, под треск веток, при свете луны над деревьями. В дом добрались глубокой ночью.
– Спи, утром отправишься, не волнуйсь, не обидят, – усаживаясь за выцветший трухлявый стол, проговорил отец.
Ножки заскрипели и пошатнулись от глухого удара по столешнице граненого стакана. Отец крякнул от выпитого и закрыв глаза, свесил голову.
– Пойдешь как ми-иленький, ишь чего вздумал, ра-адителю перечи-ить! – укладываясь на грязную газету, что лежала на столе с прошлого месяца.
Ночь стояла тихая, Димка не спал,
