Бургомистр побелел, начальник гарнизона потупился.
– Идиоты, – небрежно бросил полковник Алистер, блестящий командующий блестящих королевских драгун. Бросил и небрежно сдул пушинку с блестящего мундира цвета морской волны.
«Идиоты – что верно, то верно…»
Однако, несмотря на ярость, Генрих понимал, что ошибку допустил он. Мятеж наглядно продемонстрировал, что собой представляют провинциальные гарнизоны – надежды на них нет. Следовало отправить в Касбридж батальон гвардии, но… Не отправил. И Нестор мастерски воспользовался оплошностью.
«Ладно, посмотрим, как ты себя проявишь в открытом бою…»
Король поднялся на пригорок, передал трость адъютанту и навел бинокль на противоположный берег, изучая укрепления мятежников. Офицеры осторожно потянулись следом. Яркие мундиры королевской свиты были прекрасной мишенью, однако огонь мятежники не открыли. Складывалось впечатление, что они видели только тех, кто выходил на мост.
– У них «Шурхакены», – угрюмо сообщил Махони. – А чуть дальше, на опушке, стоят две «Марту».
– Если у них есть «Марту», мы не сможем использовать импакто, – мрачно отозвался Генрих, пытаясь отыскать указанные генералом цели. – Я не хочу рисковать.
– Цеппели могут бомбить с недоступной для пушек высоты, – возразил Махони.
– Но с какой точностью? – саркастически поинтересовался король. – И что будет, если бомбы окончательно разрушат мост?
– Всадники не пройдут по остаткам пролета, выбивать мерзавцев должна пехота, – произнес полковник Алистер, закончив изучать мост с помощью блестящего золоченого, украшенного монограммой бинокля. После чего покосился на помрачневшего Махони. – Подтянем «Шурхакены», несколько полевых орудий и под их прикрытием…
– Старый мост в наших руках, – подал голос полковник Роллинг, командир бригады бронетягов.
И блестящий Алистер понял, какую блестящую глупость только что сморозил.
– Как только мы переправим на тот берег хотя бы роту драгун, мятежники уйдут, – закончил Роллинг.
Он постарался, чтобы замечание прозвучало максимально корректно, ни в коей мере не задело чувств Генриха и его подданных. Из всех старших офицеров королевской армии Роллинг единственный обладал опытом боевых действий, но он был чужаком, наемником, а потому обычно его мнение интересовало загратийцев в последнюю очередь.
– У Старого моста нас может поджидать засада, – глубокомысленно изрек Махони.
– Верно! – поддержал генерала Алистер. – Они могли выкопать ямы, и кавалерийская атака захлебнется. В первых рядах должна идти пехота…
– По Старому мосту ходят паротяги, а значит, пройдут и бронетяги, – продолжил Роллинг. – Я сниму с платформы одну машину, и под ее прикрытием выдвинем на тот берег драгунский эскадрон. Но ставлю два цехина против бумажной марки, что мятежники уйдут еще до того, как мы закончим снимать бронетяг с платформы. – Подумал и добавил: – И засады там никакой нет.
В конце концов, он нанимался воевать, а не беречь чувства напыщенных болванов.
– Почему вы так думаете, Роллинг? – поинтересовался король.
– Потому что Нестор сделал здесь всё, что хотел, ваше величество, – немедленно ответил наемник. – Если бы он хотел взорвать мост полностью, он бы его взорвал. Если бы он пожелал захватить Старый мост – он бы его захватил.
Махони покраснел, но сдержался, пообещав себе при случае подгадить не по чину говорливому наемнику.
– То есть Нестор решил задержать нас, чтобы успеть подготовиться к обороне Зюйдбурга? – уточнил король. – Это вы хотите сказать?
– Нестор задумал снять нас с поезда, ваше величество, – объяснил Роллинг. – Я больше чем уверен, что в настоящий момент его люди разбирают пути лигах в десяти к югу. А может, уже разобрали и приступили к следующему участку.
Генриху очень хотелось спросить: «И что же нам делать?», но он вовремя сообразил, что такая постановка вопроса серьезно уронит его авторитет. Поэтому король выдержал паузу, вновь посмотрел в бинокль, словно стараясь отыскать портящих железнодорожные пути рабочих, и лишь после этого осведомился:
– Что вы предлагаете, Роллинг?
– Не поддаваться, – спокойно ответил наемник. – Необходимо выдавить мятежников с левого берега, закрепиться и начать ремонт моста. Одновременно создать подвижное соединение в составе двух драгунских полков и четырех бронетягов и выдвинуть его вдоль железнодорожных путей под прикрытием обоих импакто. При грамотных действиях это соединение сможет плотно контролировать до сорока лиг дороги. Еще столько же будут просматривать импакто.
– А через восемьдесят лиг нас снова будут ждать разобранные пути? – презрительно уточнил Алистер. Ему очень не хотелось отправлять два полка на вражескую территорию: если хитрый Нестор их разобьет, король будет недоволен, что плохо скажется на блестящих пока карьерных перспективах.
– Скорее всего, пути действительно будут разобраны, – пожал плечами Роллинг. – Придется взять с собой необходимые для ремонта материалы.
– Нестор может разобрать всю ветку, вплоть до самого Зюйдбурга, – грубовато произнес Махони. – Мы потеряем время.
– Мятеж – штука тонкая, основанная на эмоциях, – не согласился Роллинг. – Первые победы воодушевили население, однако осознание медленно, но неотвратимо приближающейся армии заставит людей нервничать. Наша неспешность посеет в них страх. Опять же – приближается время сева, так что время работает на нас.
– Не уверен, – задумчиво произнес король. – Не уверен…
Тридцатитысячной загратийская армия была только на бумаге, в отчетах казначейства да статистических выкладках. Как только дошло до настоящего дела, выяснилось, что выставить всю ее против мятежника не представляется возможным. Четыре тысячи солдат и офицеров перешли на сторону мятежника, еще четыре тысячи пришлось разбить на бригады и разослать по северным провинциям, в помощь гарнизонам, не справляющимся с расплодившимися разбойниками. Четыре тысячи человек: три пехотных и один драгунский полк при поддержке двух бронетягов, остались в столице. Две тысячи рассеяны по северным гарнизонам… Вот и получается, что двенадцатитысячному войску Нестора Генрих смог противопоставить всего шестнадцать тысяч человек. Девять пехотных и шесть драгунских полков. Перевес есть, но уже не столь значительный, каковым представлялся раньше.
Но еще больше настроение королю портил оставленный в столице Джефферсон, который сообщал, что обстановка ухудшается, народ неспокоен, и чем быстрее армия вернется в Альбург или же туда долетит весть о безоговорочной победе над мятежниками, тем лучше. У старого полицейского генерала было много недостатков, однако склонность к истерикам среди них не числилась, а значит, отправленные в северные провинции войска не справляются, и необходимо как можно скорее продемонстрировать силу. Подавить мятеж и тем развязать себе руки для успокоения северян.
