Да уж… Глупо сначала надругаться над дочерью Абдульхади, а теперь ощутить желание помешать Мансуру сделать с ней нечто — наверное, ещё худшее. Все мураддины здесь были для Игги одинаково чужими людьми: что мирные жители мятежного города, что лоялисты.
Возможно, в нём заговорило чувство вины, прежде не знакомое. Возможно, Игги по-прежнему был слишком юн и наивен — наёмному солдату бессмысленно разыгрывать благородство.
Пауза затягивалась, а атмосфера накалялась.
Арджи и Карл стояли в дверях, Мансур и его люди — полукругом у стола. Кеннет, сидевший в другом конце зала, по-прежнему казался расслабленным. Абдульхади бросило в такую дрожь, что недолго самому себе перерезать горло об кинжал. Девушка нашла глазами Игги: по её щеке скатилась слезинка. Хоть, казалось бы, давно всё выплакала…
Ну дела — оказаться теперь единственным, кто хотя бы похож на защитника! Что-то должно было вот-вот случиться.
Мансур нарушил сложное равновесие сцены. Вопреки худшим ожиданиям, он не предпринял ничего агрессивного: напротив, весело фыркнул и будто утратил интерес к Кеннету. Возможно, присутствие «ржавых» не так уж его смущало. Мураддин-лоялист шагнул к дочери вельможи.
Она пискнула, даже вскочила со стула — но так неловко, что упала. Абдульхади закричал. Игги заставил себя не дёргаться, но подумал кое о чём. Проклятье: эта мысль точно прозвучала лишь в голове? Или юноша нечаянно озвучил её?
Как оказалось, озвучил.
— Давайте их убьём.
Случайно вырвавшиеся слова, о которых Игги немедленно пожалел: уж точно не приказ. Даже не призыв к какому-то серьёзному обсуждению. Однако в зале присутствовал человек, охотно готовый согласиться. Кеннет здесь был пороховой бочкой: Игги некстати чиркнул огнивом.
— А давайте!
Игги до сих пор не обращал внимания, что руки Кеннет держал под столом. Похоже, тому не придали значения и мураддины. «Пух» — сработал колесцовый замок: следом грянул выстрел. Мансур согнулся пополам, издав сдавленный стон и расплескав вино. Золотая чаша выскользнула из его пальцев и покатилась по полу.
На миг все оцепенели: словно когда лопается струна — и возникает краткая неловкость. А потом началось.
Мансур ещё не успел осесть на пол, когда стоявший рядом мураддин выхватил саблю и попытался зарубить Кеннета — но солдат вовремя оттолкнулся ногой от стола, опрокинувшись назад. Кровь Абдульхади брызнула на дорогую скатерть. Тот, кто рассёк ему горло, сам рухнул на стол следом, получив от Игги прикладом.
Ещё одна сабля свистнула над ухом, но Карл удивительно быстро выхватил фальшион и защитил товарища. Старик Арджи бросился на мураддина: обладая немалым весом, легко снёс его. Оба отлетели в сторону.
Трапезный зал был тесноват для драки с таким числом участников. Игги сообразил: есть лишь один способ вовремя прийти на помощь Кеннету. Выхватив тесак, он вскочил на стол и побежал прямо по нему. Зазвенела разлетающаяся посуда, под ногу попалось нечто скользкое. Игги видел, как Кеннет умудрился закрыться от нового удара стулом, с которого только что упал. Сзади звал на помощь Арджи, но поздно было менять решение. Игги надеялся, что седому наёмнику пособит Карл или кто-то ещё.
Проклятье: а сколько вообще «ржавых» поднялось наверх, сколько осталось внизу? Вот об этом надо было думать, а не о хороших поступках во искупление плохих…
Воин, пытавшийся зарубить Кеннета, заметил Игги в последний момент. Он успел только разинуть окружённый чёрной растительностью рот — солдатский тесак влетел прямо туда. Вытянувшись в ударе, Игги утратил равновесие. Предательски поехала в сторону скатерть. Юноша рухнул на пол вместе с кубками, кувшинами, столовыми приборами, блюдами и тарелками.
Кеннет копошился в углу: хочет аркебузу перезарядить, что ли? Безумная идея, но советы давать поздно. Тем временем, сцепившись в борьбе за саблю, Арджи и подручный Мансура вывалились в окно. Второй этаж был достаточно высок, чтобы это не сулило обоим ничего хорошего.
Мансур был ещё жив — Игги не видел его, но слышал стоны. А девушке хватило мозгов на самое разумное: она спряталась под столом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Пытаясь встать, Игги вскрикнул от боли — под ладонями оказались осколки стекла. Немного приподнявшись, он увидел, что Карл справился с ещё одним противником. Молча, с совершенно бесстрастным лицом, толстый солдат рубил мураддина фальшионом. Немногие удары достигли цели сквозь броню, но Карлу было всё равно. Он просто продолжал рубить — как мясник работает. На столе уже лежала отсечённая рука, исход этой схватки сомнений не вызывал.
Между тем Мансур сумел подняться. Он хрипел, на губах пузырилась кровь, однако аристократ сохранил дух и какие-никакие силы для борьбы.
Клинок Игги застрял в черепе мертвеца: солдат не придумал ничего лучше, чем запустить во врага графин, подвернувшийся под руку. Конечно, Мансура это не остановило. Полусогнутый и шаркающий, он всё же приближался, изрыгая проклятия и потрясая круто изогнутой саблей.
Карл помочь не успевал — он споткнулся об труп Абдульхади. Ни вытащить меч из черепа убитого, ни нащупать в полумраке его саблю у Игги не получалось. А Мансур был уже совсем близко.
Игги показалось, что у него зудит шея: точно там, куда мураддин собирается ударить.
Тут грянул выстрел — не только оглушительно, но и больно. Словно в ухо воткнули длинное шило, доставшее аж до того места, где у Игги когда-то был глаз. Кеннет, сукин сын, неспроста получил плащ! Он действительно всё это время перезаряжался — и успел. Пуля угодила точно в центр лица Мансура: оставила кровавую дыру на месте носа.
На этом всё наконец-то закончилось.
Только теперь Игги по-настоящему ощутил боль в изрезанных стеклом ладонях и отбитых коленях. Резко пахло порохом, в свете свечей мерцали осколки, всё кругом залила кровь. Ею был с головы до ног перепачкан Карл — словно облили из ведра. Липкая лужа растеклась под телом Абдульхади, кровь изрубленного воина капала со стола на пол, куски мозгов Мансура медленно сползали по стене.
За свою недолгую жизнь Игги повидал многое, но всё равно ощутил тошноту. Кеннет, вжавшийся в угол, по-прежнему направлял вперёд дымящуюся аркебузу. Первым пришёл в себя Карл. Он вытер оружие об скатерть и, охая да ахая, поковылял к окну.
— Арджи! Ааарджи!.. Ты живой там?
К великому облегчению Игги, старый наёмник отозвался.
— Не дождёшься! Упал удачно, прям сверху на этого… Помогите!
Помощью Арджи занялись те, кто во время схватки оставался внизу. Хозяйка дома орала громче прежнего, однако недолго: её голос вдруг оборвался.
— Вот дерьмо… — процедил Кеннет. — Наворотили мы тут…
— И это дерьмо слышало полгорода. — подметил Игги, наконец-то освободив меч. — И визирь тоже слышал.
Звуки боя в городе давно стихли. Если где-то ещё сражались, то на самых окраинах — а не в двух шагах от дворца. Солдаты понятия не имели, к чему случившееся может привести. Ясно лишь, что и Абдульхади, и особенно Мансур — не из тех, чья смерть не имеет последствий.
Люди в «ржавых» цветах ворвались в зал: выглядели они недоумённо, но решительно.
— Что там с каргой? — обратился к ним Кеннет, а в ответ только развели руками.
Игги догадался, что с буйной хозяйкой никто не миндальничал: едва ли её заставили замолчать, не убивая.
— Дерьмо. Дерьмо. Дерьмооо… — продолжил ругаться Кеннет.
Игги хотел было отметить, с чьего выстрела дерьмо началось — но тут же вспомнил, что виноват не меньше. Скорее даже больше.
— Что будем делать?
— Притащим трупы мятежников. Свалим на них.
Карл предложил первое, что пришло в не отягощённую лишним умом голову. Солдаты закивали, и лишь до Игги сразу дошло, насколько это глупая затея.
— Мятежников? Капитан уже объявил, что город наш. Визирь приехал! А мы скажем, что на самом деле тут мятежники резню устраивают? Прямо у дворца? Да нас в лучшем случае высекут. В лучшем.
— Ну… вынесем их наружу, другими трупами забросаем. Трупов-то кругом как говна. Или канаву какую найдём…
