М-м-м…
— Сними их, Марк, — не слова, это стоны выходят из моих истерзанных уст.
Я одной рукой оттягиваю вниз бегунок на ширинке, выпирающей из-за впечатляющего стояка, а другой нащупываю дверной замок. Резко отодвигаю щеколду, после чего Марк вываливается на площадку почти со спущенными штанами, едва ли не утянув меня за собой. Я даже не успеваю глянуть на его реакцию, так как тотчас запираю дверь перед ним, в которую он принимается долбиться.
— Что… ты… Вик? — в смятении проговаривает.
— Уходи, Марк! — тихо отвечаю, пытаясь надышаться.
Опершись лбом о дверь, я выравниваю своё дыхание и прислушиваюсь к звукам, доносящихся с лестничной площадки. Марк застёгивает ширинку, но уходить не торопится.
Я чувствую, как он плотно подпирает собой дверь, вероятно, опустившись на корточки.
— Бля, идиот! Я должен был понять, что здесь что-то не так, — расстроен он будто. — Ну не могла ты так отвечать мне, если бы это была не игра.
Какой рассудительный. Я же похвастаться сейчас этим не могу. Мой разум всё ещё парализован. Но точно могу сказать, что поначалу то, что между нами происходило, нельзя назвать игрой. Это можно назвать сумасшествием, безумием, но точно не игрой. Во всяком случае с моей стороны.
А вот с его? Что правит Марком?
— Уходи, Марк! — снова повторяю.
— Или это всё из-за кольца? — фыркнув, неожиданно он спрашивает. — Ещё с утра на твоём пальце не было этого булыжника! — я слышу как он поднимается на ноги и прислоняется к двери. — Ответь, тебя это остановило? Ты внезапно вспомнила о Диме?
Ох, ошибаешься. Ты-то мне и напомнил только что о нём.
— Тебя это не касается!
— Да как же? — привычно дерзит наглец. — Тебе только так кажется! Меня это ещё как касается! Причём напрямую!
— Да, я выхожу замуж! Мы с Никой уезжаем на днях, поэтому убирайся!
Марк вдруг начинает смеяться во весь подъезд, как ополоумевший, на что реагирует соседка по площадке. Старушка — та ещё вредина. Держит в страхе весь подъезд и голыми руками ловит нарушителей правопорядка и её сна в частности.
— А ну, кыш отсюда! Сейчас как вызову милицию, мало не покажется!
— Бабуль, сейчас милиции уже нет, — на удивление, любезно отвечает Марк.
— А я вот вызову и посмотришь!
— Знаешь, хер тебе, а не свадьба! Я не позволю, уяснила!? — говорит он, хотя нет. Он угрожает.
— Пьянчуга! Развелось вас здесь уж больно много! — бубнит старуха под громкие и стремительно удаляющиеся шаги.
Я бегу к кухонному окну. Прислонившись к прохладному стеклу, слышу сначала грохот подъездной двери, а затем вижу, как Марк подбегает к своему автомобилю и садится в него. Под оглушительный рёв мотора машина резко срывается с места и скрывается за углом дома.
С его уходом дыхание восстанавливается, гипнотическая дымка перед глазами рассеивается и сознание полностью возвращается ко мне.
Я слишком многое позволила ему.
Куда уж там! Себе!
Я слишком многое позволила себе. Как бы это не аукнулось мне в будущем.
В своей комнате я отыскиваю телефон и пишу короткое сообщение: "Я согласна, Дим!"
Глава 25. Марк
Завёлся как новенький двигатель новороченного болида. Да это же было какое-то помутнение рассудка. Сильнейшее помешательство.
Хотел я этого или нет? Не пойму.
Да, хотел. Хоть и держал в уме мысль о том, что папаша мой оставил на ней свой след.
Мерзость. Извращение какое-то. Это только сейчас, сев за руль, я понимаю это.
Но в тот момент я безумно желал Вику, и оставаться со спущенными штанами на лестничной площадке в мои планы совсем не вписывалось.
Это ж надо было так забыться, чтобы не отдавать себе отчёт в том, что это было не что иное как игра.
Я почти поверил, что у меня получится затащить её в койку. Ну как почти? Я надеялся на это до последнего. Уже строил планы, как буду мучить её, измываться над её телом, пока она не кончит. Особенно тогда, когда она уже была на верном пути к моему дымящемуся члену, в то время, как я ощущал её отчётливое желание на кончиках своих пальцев сквозь её влажные трусики.
Бля, во дибил.
Стоило чуть расслабиться… Стоило дать слабину, как в один момент всё рухнуло.
И как мне теперь собирать эти руины?
А что, если бы я надавил на неё? Что, если бы я взял контроль в свои руки? Не позволил бы себе отключать голову…
Да она стопудово уже бы стонала подо мной. Прям в эту самую секунду кричала бы моё имя, уткнувшись лицом в подушку.
Идиот!
Хотя, пораскинув мозгами, я вдруг понял, что, по сути, ничего не упустил. У меня ещё имеются все шансы заклеймить её.
То, что произошло между нами — сдвиг в нашем зародившемся противостоянии. Причём порядочный такой.
У меня в запасе есть ещё уйма времени, а я уже совершил огромный прыжок на пути к сексуальной расправе.
Будь на моём месте Ярик, то я сомневаюсь в том, что он продвинулся бы настолько далеко.
Да. Это ещё нихрена не конец. Это только начало.
— Ты скоро заполучишь её! — говорю я то ли себе, то ли своему члену, паркуясь у родительского дома.
Один фиг. В этом нет никакой разницы.
Но спустить пар всё-таки не помешало бы. Надо было возвращаться в клуб. Продолжать веселиться дальше, позабыв о ней, и о всём, что с ней связано. Вика же теперь не выходит у меня из головы. Заразила мою кровь собою. Кажется, я становлюсь одержимым ею. Но дело не в ней. Далеко не в ней. Во всём виновата месть. Я нестерпимо желаю уязвить нескрываемую гордость своего отца, путём присвоения себе его же подстилки. А что? Хороший план.
Если он и впрямь напялил ей это дерьмовое кольцо, то оно только на руку мне. Говнюк заслуживает возмездия, они оба этого заслуживают. Уж если мать не может объясниться с отцом, а меня он не желает слушать, тогда я намерен вести грязную игру.
Эх, только бы уснуть сейчас.
После случившегося мне вряд ли удастся. Мысли, мысли… Ворох мыслей. Они не дадут мне спокойствия, пока я не заполучу своё.
Вхожу в дом, где всегда темно и тихо. Немудрено, я же прихожу обычно только под утро.
Закрывшись в своей комнате, я включаю ночник. Скидываю с себя джинсы, стягиваю футболку и уже намереваюсь пойти в душ, как вдруг в комнату без стука и прочего сигнала заявляется этот хрен.
— Марк, не спишь?
Не пойму, что это у него на лице? Улыбка или меня глючит? Весь такой бодренький и весёленький. Сдох что ли кто из конкурентов?
— Почти сплю, — отвечаю, намереваясь войти в гардеробную, но отец останавливает меня, преграждая собой путь.
— Могу ли я завтра поехать с тобой?
— Куда?
— Глянуть на ту квартиру, что ты выбрал?
А вот сейчас я реально прифигел. Мало того, что он весь светится, как отполированный самовар, так ещё и любезничает со мной, а не как обычно — лает как блохастая псина.
Неужто прикидывается отцом? Поздно спохватился.
— Что на неё смотреть? Квартира, как квартира. Зайди в любую. Таких в спальном районе уйма!
— Она хоть с мебелью?
— С мебелью, угу. А ещё с тараканами и парочкой таджиков в придачу. Ты верно этого хочешь услышать? Думаешь, я не в состоянии выбрать себе приличную квартиру? — огрызнувшись, всматриваюсь в его глаза и прихожу к выводу, что с ним на самом деле произошли какие-то изменения. Он не реагирует на мои колкости. Не связан ли его непривычный энтузиазм с Викой? — А у тебя что, внезапно вдруг проснулись отцовские чувства? Так направь их лучше на свою дочь, папочка. Настя, наверное, уже забыла, как ты выглядишь!
Мне это неинтересно.
Я лавирую и захожу в гардеробную, где достаю из шкафчика свежее полотенце, а, когда выхожу из неё, отец уже сидит в кресле. Положив одну ногу на колено, он пальцами барабанит о подлокотник.
— Мы разводимся с твоей матерью, — говорит серьёзным тоном.
— Давно пора было! — отвечаю через губу.
— Ты правда так считаешь?
