моих нынешних кулака величиной. Не спешила от него избавляться. Смотрела насторожено, с вызовом, будто собиралась приголубить своим оружием и меня — если только дам ей для этого повод.
Вместо слов поддержки и утешения выдавил из себя лишь невнятные хрипы. Девица пугливо попятилась, но булыжником в меня не швырнула. Зыркала на меня прищуренными глазищами, точно волчица на охотника. Я вновь взглянул на её оружие (вот чем мне нужно было бить Гастролёра!).
Покачал головой, мысленно проклиная идею напасть на Горьковского душителя без огнестрельного оружия — лишь с крохотным куском свинца в руке. «Ну идиот же! И-ди-от! — мысленно воскликнул я. — Именно потому идиоты и дохнут чаще, чем умные!»
Вновь ощупал своё горло, будто проверял: уцелел ли кадык. Глотать слюну всё ещё было больно, но терпимо. Дышалось уже свободно и… как-то радостно: я ощущал себя вынутым в последний момент из петли висельником. И даже мысленно ругал себя едва ли не в шутку.
Сунул кастет в карман, коснулся так и висевшего на моей шее платка. Потеребил его, будто собирался запоздало прикрыть лицо. Распутал чуть дрожащими руками узел, скрутил платок в жгут. Думал при этом об оставленной в кустах шиповника верёвке (и об обрезе — как теперь о нём забудешь).
Не пытался больше заговорить с Королевой — шагнул к Гастролёру. Воспоминания о его крепкой хватке заставляли спешить. Свёл мужчине за спиной руки, уже опробованным на Каннибале способом спутал мужчине кисти рук. Порадовался, что длины свёрнутого платка хватило для моей задумки.
Отметил: не помешало бы спутать ему и ноги — вот только пока не понимал, чем: ремня на брюках Белезова не обнаружил, а превращать в путы свои подтяжки я не горел желанием. Выпрямил спину, провел рукой по лбу — смахнул реальные, а не воображаемые капли пота. Демонстративно выдохнул. Посмотрел на Альбину Нежину.
— Чего стоишь столбом? — прошипел я. — Кхм. Брось уже свой булыжник.
Королева будто не услышала меня.
— Брось, говорю! Больше он тебе не понадобится. Милицию зови. Кхм.
Я вновь потрогал горло.
— З-зачем? — спросила Нежина.
За всё время нашего знакомства она впервые обратилась ко мне с вопросом.
— Сдадим им этого красавца. Не отпускать же его.
Несильно пнул Белезова в бок.
— Кто это?
Королева не торопилась расставаться с камнем.
— Тот, кто пытался тебя задушить, — сказал я. — Ну и меня заодно.
— З-зачем?
— Зачем душил?
Нежина кивнула.
— Это у него нужно спрашивать, — сказал я. — Кхм. Вот пусть милиция и разбирается.
Мои глаза привыкли к темноте. Разглядел на тротуаре женскую сумку. Поднял её, протянул Альбине.
Девица не приняла моё подношение — попятилась.
— А ты здесь что делаешь? — спросила она.
Смотрела то на меня, то на тело Белезова.
Звуки её голоса напомнили мне кошачье мурлыканье.
— Тебя спасаю от хулигана. Разве непонятно?
Я помахал сумкой — там внутри что-то звякнуло.
— Дай сюда!
Нежина уронила камень, выхватила у меня из рук сумку, сунула в неё руку — что-то проверила.
— Разбила, — пробормотала она. — Вот же!..
Топнула с досады ногой. Её куртка и юбка почти сливались с тёмным фоном — дорогой. А вот светлые волосы и ноги выделялись — светлыми пятнами.
— Что там? — спросил я.
— Банку с тормозком грохнула, клуша, — сказала Альбина. — Всю сумку кашей уделала — стирать придётся. До утра теперь голодная сидеть буду.
Почти не видел её лица — лишь некоторые детали: кончик носа, скулы, подбородок. Но мне показалось, что Королева хмурилась. Она и раньше часто хмурилась при виде меня.
— Забудь пока про кашу, — сказал я. — Беги за милицией. Наш душитель вот-вот очнётся. Как мы его успокаивать будем? Снова по голове бить?
— А он… вообще… живой? — спросила Нежина. — Я его не убила?
Говорила она уже почти спокойно.
Мне больше не казалось, что девица вот-вот сорвётся с места и бросится наутёк.
— Дышит пока.
Посмотрел на Гастролёра.
— А даже если бы и убила — не страшно.
— Почему? — спросила Альбина.
— Он-то тебя не по голове гладил. Да и меня тоже. Чуть не придушил, гад!
Я толкнул тело Белезова ногой — не особенно переживал из-за того, что испачкаю ему отутюженные брюки.
— А… зззачем он вообще на меня бросился? — в очередной раз спросила Королева.
— Убить пытался. Разве непонятно?
Нежина потрогала своё горло.
— Что я ему сделала?
Услышал обиду в е голосе.
— Давай, мы не будем это выяснять? — предложил я. — Пусть за нас это сделает милиция. Как считаешь?
— Давай.
— Тогда беги — зови их. Вот ты куда шла?
— В больницу, — ответила Нежина.
— В такое время? Что ты там забыла?
— Работаю я там. Точнее… мама работает. А я её сегодня подменяю.
Королева вдруг ойкнула.
— Времени-то сейчас сколько? — спросила она. — Я же на смену опаздываю!
Оглянулась — бросила взгляд в сторону больницы.
Не стал смотреть на часы — понимал, что ничего не рассмотрю на циферблате.
— Вот и беги на работу, — сказал я. — Оттуда позвонишь в милицию. Пусть приезжают, забирают этого красавца.
— А ты?
Королева подняла лицо. Мне оно сейчас виделось просто светловатым пятном. Увидел, как отразилась в её глазах выглянувшая из-за облаков луна.
— Я здесь их подожду. Постерегу его.
— Ладно.
Альбина набросила на плечо длинные ручки сумки. Сделала шаг — нерешительно. Остановилась.
— Я… быстро.
— И кстати, — сказал я. — Ты где живёшь?
— В смысле? — спросила девушка.
— Далеко отсюда? По какому адресу?
— Здесь, рядом. Красноармейская тридцать шесть, квартира двенадцать. А… зачем тебе мой адрес?
— Так, кое-что проверил, — сказал я. — Беги уже, санитарка из пятой городской больницы! Звони в милицию. И не забудь им сообщить, что он пытался тебя задушить.
— Скажу, — пообещала Королева.
* * *
Дождался, пока силуэт Альбины растворится во тьме, пока отдалится перестук каблуков Нежиной. Лишь тогда сдвинулся с места. Подошёл к лежавшему на тротуаре телу. Нехотя стащил с себя свитер, обмотал им ноги Гастролёра (не решился отстегнуть от своих брюк подтяжки). Очень уж не хотел, чтобы тот вдруг вскочил и пустился в бега. Даже со связанными за спиной руками маньяк мог доставить мне проблемы.
