— Это не решит, — согласился Алексей, а потом заговорщически продолжил: — Но кое-что другое может. Вот… — Запустив руку в нагрудный карман сюртука, достал небольшой флакончик, за хрупкими гранями которого поблескивала в свете фонарей лилового цвета жидкость.
— Что это? — Андрей нахмурился.
— Мой тебе свадебный подарок.
— Если это то, о чем я думаю… — Воронцов весь внутренне напрягся, резко отчеканил: — Я не убийца и никогда не причиню ей вреда!
— А разве я в подобном был когда-нибудь замечен? — притворно возмутился Шуйский. — Или ты обо мне настолько низкого мнения, что сразу подумал про яд?
— А про что я, по-твоему, должен думать после намеков Белевского на мое скорое вдовство?
Алексей отмахнулся:
— Я же говорю, не обращай на идиотов внимания! Я тебя не вдовцом пытаюсь сделать, а счастливо женатым. Вот это, к твоему сведенью, — потряс он в воздухе флакончиком, — заморское сокровище. Мало кому известное и очень, очень ценное. Да что там… Бесценное!
— И где же ты это бесценное сокровище раздобыл? — скептически усмехнулся князь, памятуя об извечных денежных проблемах друга.
— Мне кое-кто должен, — загадочно ответствовал Шуйский. — Не деньги — услугу. Вот я и попросил раздобыть это зелье для своего попавшего в беду друга.
— И на что же оно способно? — спросил Андрей, сам не зная, зачем интересуется.
— О, оно способно призывать в пустой сосуд тела родовую магию, — с готовностью отозвался адъютант цесаревича. — Не сразу, постепенно, но оно сделает из Софьи колдунью. Сильную не обещаю, но, думаю, ты и искре будешь рад. Всего-то и нужно добавлять по капле в еду или питье…
— Спасибо, но, пожалуй, обойдусь без твоего подарка.
А вот теперь уже Шуйский выглядел обиженным, всем своим видом показывая, как сильно его задел этот отказ.
— Ты даже представить себе не можешь, какие мне связи пришлось задействовать, чтобы раздобыть это зелье. За какие ниточки дернуть! Если считаешь меня лгуном, выбрось! Но лучше пораскинь мозгами и подумай, какой шанс тебе предоставили. — С этими словами он сунул Андрею в руки флакончик и скрылся за дверью увеселительного заведения, на пару мгновений выпустив наружу горький табачный дым, которым был протравлен весь кабак.
Мысленно выругавшись, Андрей сунул флакон в карман.
Нет, поить жену непонятной дрянью он точно не станет. Но проверить… Но проверить, что ему всучил Шуйский, точно не помешает.
♡ Глава шестая, в которой замуж не хочется, а надо
Маша Семенова
— Ну что ты трясешься как заяц? Можно подумать, не замуж идешь, а к лешему на болото сорок пятой наложницей собираешься.
— Лучше бы к ле… — Я осеклась на полуслове. Прикинула в уме и решила, что сорок пятой наложницей мне тоже быть неохота.
Тем более у лешего.
А они в этом мире наверняка имеются.
Многочисленная прислуга во главе с Татьяной оставили меня ненадолго одну. Традиция и все такое…
Зато вчера мне весь день прохода не давали! Пыталась вернуться к книгам, но то портнихи с платьями нагрянули, то отец неродной вызвал на приватную беседу да наставления, то Татьяна мозги полоскала.
В серной кислоте своих занудных речей.
К вечеру я чувствовала себя настолько уставшей, что отрубилась почти мгновенно, так ничего и не прочитав.
А может, всё дело в травяном отваре, что перед сном принесла мне Беляна…
— Ну не хочу я замуж! Почему этого никто не понимает?! — В порыве чувств даже ногой топнула, хоть такое поведение мне и было несвойственно.
Но сегодня я была сама не своя. Еще чуть-чуть, и скачусь в истерику. Я это прямо всем телом чувствовала. Казалось бы, за неделю должна была смириться как с новым статусом, так и с тем, что свадьба состоится, как говорится, при любом раскладе и при любой погоде. Жених ведь помирать и сбегать отказался.
А еще джентльменом называется…
С раннего утра меня била нервная дрожь, а после завтрака начали подступать к глазам слезы, и я ничего, вот совершенно ничего не могла с собой поделать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Зато его величество хочет, — хохотнул чертяка. — Сама понимаешь, воля императора…
— Слышала уже про волю этого… этого… гада!
Достали!
Декоративная подушка, одна из тех, что в изобилии пестрели по кушеткам и креслам, была прицельно отправлена в нагло ухмыляющуюся морду хранителя.
Бац!
— Машка!
— Мария!
— А ну прекрати истерить! Платье помнешь, краска с лица потечет… Или это план такой? Чтоб и гости, и жених тебя испугались и сбежали?
— Я была бы только рада!
Я безнадежно вздохнула и все же попыталась взять себя в руки.
— Успокоилась? — щуря свои и без того маленькие лисьи глаза, уточнил аджан. — Давно пора…
Я ничего не ответила. Молча указала на другую подушку, и Чет ненадолго угомонился.
Пока отмокала в ванной, почти не волновалась. А уж когда началась вся эта суета…
Тут-то меня и накрыло.
Вся жизнь перед глазами пролетела, моя земная жизнь, вместе с мечтами о свадьбе. О том, как бы все это было, выходи я за любимого… За того, кого сама бы выбрала, с кем бы душа пела, с кем бы хотелось построить дом, посадить дерево и родить сына…
Я словно наяву видела, как радовалась бы и плакала от счастья мама, как гордо пятил грудь отец, украдкой вытирая слезы, а бабушка с дедушкой умилялись бы и желали молодым мудрости, детей и благополучия…
Господи, верните меня к ним!
— Рыбонька, так не пойдет. — Мгновение, и морда Чета оказалась перед моим лицом.
В которое паршивец, недолго думая, взял и дунул. Дымом! Представляете? Я закашлялась и очень пожалела, что швырнула в него подушкой, а не придушила ею.
Зато плакать сразу расхотелось.
— С ума сошел?!
— С тобой не только ума лишишься, — фыркнул он. — С тобой обзаведешься самыми скверными привычками.
— Это какими же?
— Совесть поимеешь и жалеть всех начнешь!
— Тоже мне, нашел скверну.
— Э-э-э… не скажи. Я хранитель стихии, а не сентиментальная девица. А глядя на тебя, даже мне хочется пустить скупую аджановскую слезу.
— Какую?
— Вот! Так и замри! — Чет взмахнул лапами. — Лучше злись, чем реви!
— Я не реву…
А злиться мне запретили.
— Ага, а в носу хлюпает, потому что простыла?
— И ничего не хлюпает, — я шмыгнула носом.
Да что же это такое? Почему никак не удается успокоиться? Не я же замуж выхожу, а Софья. Не мое это тело…
— Машка, ты хочешь, чтоб все над тобой смеялись? Думаешь, и так поводов мало? Ты же у меня боец, а не сопля.
— Боец, — тихо согласилась я, думая о том, что не помешало бы высморкаться.
А то сопли эти…
— Ну вот.
— И что ты там говорил про поводы? И кто надо мной смеется?
— Дык ты же у нас пустышка. По крайней мере, таковой числишься. Пустышка, провинциалка, которую во дворце целая компания на софе разложила. Не сплетня — огонь!
— Погоди… — Я нахмурилась. — Откуда приглашенным-то знать о событиях во дворце?
— Какая ты наивная! — фыркнул Чет. — Да в столице только ленивый об этом не знает. Шушукаются по кулуарам, в салонах обсуждают. Я сам слышал… Я, знаешь ли, много где бываю, — закончил он важно и приосанился.
Интересно, кто постарался? Сестрицы суженого или без пяти минут свекровь? Они реально не понимают, что этим позорят не только меня, но и себя и свой род?
Впрочем, не настолько же они идиотки. Нет, такое впечатление они точно не произвели. Одно дело на приватном ужине, лично при встрече, показать зубки, сцедить яд. Но чужим людям гадости о будущей невестке в уши лить… Не-е-ет, что-то не сходится.
— Ты уверен, что меня обсуждают?
— Гляди-ка, успокоилась!
— Так ты солгал?
— Увы, птичка моя нахохлившаяся, ни единым словом — как есть обсуждают. И твое неземное везение, и грехопадение…
— Они там определиться не могут, что ли? То ли мне повезло, то ли я грешна?
