Читаем без скачивания Невеста-заложница - Фэйзер Джейн

— Но я никогда этого не делала, — нерешительно промямлила она. Это ведь Д-диана здесь хозяйка…

— Но Диана наверняка не высунет сегодня носа из опочивальни, — напомнила Порция. Она прислонилась к стене, скрестив руки на груди. В весело блестевших зеленых глазах играли озорные бесенята.

Оливия снова замкнулась, погруженная в свои думы. Ее взгляд нерешительно скользнул вверх по громаде массивных крепостных стен. Оттуда, из внешнего двора, вовсю неслись дразнящие звуки музыки и веселые голоса.

— Это выставит Диану небрежной хозяйкой, — медленно промолвила она.

— Прелестно! — хихикнула Порция. — Пошли. — Девушка села, чтобы снять коньки. Оливия сделала то же самое. — А меня это на целое утро спасет от когтей Дженет Бектон!

В нервном смехе Оливии слышалось радостное возбуждение, когда подруги решительно направились по мосту в замок.

Като подивился, заметив обеих девочек в самой гуще гулянья, однако остался доволен, когда заметил, как уверенно держится Оливия. Она решила присмотреть за тем, чтобы на столах постоянно было вдоволь угощения. Похоже, его дочь знала, что делать.

Порция сочла, что Оливия не нуждается в ее помощи, пока занимается скучными хозяйственными хлопотами, и направилась к кострам. Муки голода были слишком свежи в ее памяти, чтобы упускать возможность лишний раз поесть.

Она ловко протиснулась поближе к тому костру, над которым висел молочный поросенок. Какой-то старик, прикрывший горбатую спину темным домотканым плащом, стоял рядом с вертелом и рассекал ножом хрустящую корочку, ловко подхватывая сочные ломти мяса на острие ножа и предлагая всем желающим.

— Я бы тоже съела кусочек, добрый человек, — радостно заявила Порция, сняв перчатки и грея руки над костром. Она оказалась совсем рядом со стариком — и тут же ее охватило удивительное чувство. По спине побежали мурашки, как будто девушка увидела призрак. Она застыла на месте, не смея вздохнуть. Поразительная догадка вспыхнула в голове.

— Вы любите поджаристую корочку, сударыня? — Незнакомец говорил старческим хриплым голосом, с сильным йоркширским акцентом, пока кромсал мясо, вырезая кусочек получше, с золотистой хрустящей корочкой. Наконец он обернулся к Порции, и лукавые голубые глаза ярко блеснули.

Порция недоуменно уставилась на Руфуса Декатура. Что он здесь делает?! Нет, вы только полюбуйтесь: смертельный враг лорда Грэнвилла как ни в чем не бывало разгуливает по замку, не брезгуя подкрепиться жареным поросенком! Девушка машинально подалась назад, прочь от толпившихся возле вертела людей, не понимая сама: желает она защитить Декатура или самое себя?.. Однако Руфус Декатур не отставал ни на шаг, все еще протягивая ей кусок мяса на конце ножа.

— Вы что, совсем рехнулись? — Сама того не подозревая, Порция только что повторила слова Уилла.

Похоже, Руфус и не думал ей возражать, хотя это не убавило его веселья: лукавые голубые глаза все так же смотрели на ее растерянное лицо. Невероятно — он смеялся, и Порция поняла, что ей предлагают вместе насладиться рискованной шуткой!

— Вы рехнулись? — повторила она чуть слышным шепотом, безуспешно пытаясь стряхнуть с себя чары этого удивительного взгляда.

— Я так не считаю, мисс Уорт, — рассудительно возразил Руфус. — Однако будет лучше, если вы перестанете пялиться на меня, как кролик на удава. Боюсь, это может привлечь нежелательное внимание и все мои труды остаться неузнанным пойдут прахом.

Забывшись на минуту, Порция затравленно оглянулась, и Руфус с упреком напомнил:

— Вот-вот, так вы наверняка привлечете чье-нибудь внимание.

Он повел рукой — полы плаща распахнулись, как крылья огромного нетопыря, и Порция сама не заметила, как двинулась вперед, увлекаемая движением этих крыльев. Мелькнула запоздалая мысль, что скорее не она двинулась, а ее передвинули. И когда она остановилась — также не по своей воле, — оказалось, что от остальной толпы их отделяет мощный выступ у основания башни.

— Что вам нужно? — прошипела она.

Порцию по-прежнему укрывало огромное крыло: они стояли так близко, что можно было ощутить тепло его сильного тела, запах грубо выделанной кожи на солдатской куртке и мокрой от пота шерстяной рубахи. Казалось, весь мир в этом тесном, темном, насыщенном незнакомыми запахами пространстве — даже гул празднично шумевшей толпы — доносился как будто издалека.

Руфус не соблаговолил ответить. Он просто еще раз предложил ей ломоть мяса на острие ножа. Не соображая, что делает, Порция машинально взяла его и тут же ойкнула: поросятина обожгла пальцы.

— Осторожнее! — предупредил Руфус с искренним сочувствием. А потом взял у Порции мясо и как следует подул. — Вот, попробуй теперь. — Исходящий соком ароматный кусок оказался возле самых губ, и Порция, как заколдованная, послушно открыла рот. Ах, как это было вкусно! Тонкая корочка похрустывала на зубах, и мясо под ней прожарилось в самый раз, было сочным и нежным. Девушка наслаждалась угощением, как человек, который знает истинную цену вкусной еде, позабыв ради этого удовольствия обо всем на свете и не замечая, с каким пониманием и заботой следит за ней Руфус.

— Понравилось? — спросил он, и от этого негромкого голоса их близость посреди буйной и шумной толчеи как будто еще усилилась. Декатур облизал свои пальцы, а потом, сосредоточенно нахмурясь, вытер Порции губы и щеки от остатков мясного сока. Кожа у него на пальцах была грубой, и от их прикосновения губы слегка поджались. На какой-то неуловимый миг ее нежная щека оказалась в сильной, покрытой мозолями от меча ладони бывалого солдата. Это было приятно и вызвало во всем теле какое-то неясное томление, по его рука тут же опустилась. Завороженная, Порция следила, как Руфус не спеша облизал снова свои пальцы, прежде чем спрятать нож и натянуть рукавицы.

Медленно, неохотно земля перестала вращаться перед ее ошеломленным взором, побуждая отчаянно уцепиться за проблеск реальности. И Порция снова спросила:

— Что ты здесь делаешь?

— О, я здесь… как бы это сказать… подбираю крошки с господского стола, — отвечал Руфус с неопределенным жестом, который мог означать что угодно.

— Ты шпионишь?

— Если тебе угодно воспользоваться именно этим словом, — согласился он.

— Но ведь лорд Грэнвилл тебя повесит! — И ей во всех подробностях представилось, как в их уголок двора врывается взвод солдат Грэнвилла. Против толпы один человек бессилен — даже такой силач, как Руфус. И они измолотят его до кровавой каши, прежде чем… О, ей приходилось видеть, как вешают людей. Она видела, каким нелепо длинным становится тело на веревке, голова отогнута под невероятным углом, лицо лиловое от удушья, глаза выпучены… Ей стало тошно, и то самое мясо, которое минутой раньше доставило Порции такое удовольствие, едва не выскочило наружу.

— Ну, сначала Грэнвилл должен найти меня в этой толпе. — Руфус не отрывал глаз от ее лица, на котором яркие веснушки спорили с природной бледностью кожи. — Что такое? — удивился он, заметив ужас в раскосых зеленых глазах. — У тебя такой вид, будто ты повстречалась с самим дьяволом!

— Похоже, так оно и есть, — фыркнула Порция, став наконец-то. сама собой. — И имя этому дьяволу — Руфус Декатур. Неужели тебе не ясно, что стоит мне щелкнуть пальцами — и вся рать лорда Грэнвилла слетится сюда, как мухи на дохлятину?

— Но ведь вы не собираетесь выдать меня, не так ли, мисс Уорт? — Он взмахнул рукой, и полы огромного плаща снова накрыли ее с головой — так, что девушка оказалась притиснутой к нему вплотную. Эта странная и волнующая близость заставила Порцию ощутить себя едва ли не сообщницей шпиона, столь нагло пробравшегося в логово заклятого врага.

— По какой такой причине?

— О, причин найдется множество, — двусмысленно улыбнулся он. — Но главная из них та, что у тебя не хватит духу обречь человека на смерть.

— Ну, Декатура-то я обреку запросто, — выпалила Порция, больше всего желавшая убраться подобру-поздорову. Но за спиной у нее была стена, перед ней, как щит, стоял Руфус, а его плащ укрывал парочку от окружающего мира, создавая возмутительно интимную обстановку. — Не забывайте, лорд Ротбери, что я из рода Грэнвиллов!