Хис мрачно встал.
– Да, и для начала надо прочесать частым гребнем дом. Если найдем пушку, дело сдвинется.
– Не хочу охлаждать ваш пыл, – протянул Вэнс, – но внутренний голос нашептывает мне, что найти этот револьвер будет ой как непросто.
Хис, очевидно, и сам так думал.
– Треклятое дело! Ни одной зацепки.
Он со всей силы дернул за шнур звонка и пролаял Спроуту, чтобы тот сию же минуту позвал Рекса. Когда дворецкий удалился, сержант свирепо посмотрел ему вслед, будто только и ждал повода сопроводить свой приказ рукоприкладством.
С сигаретой во рту настороженно вошел Рекс. Его глаза запали, щеки ввалились, короткие пальцы беспокойно теребили кайму домашнего пиджака. Он пугливо и недовольно оглядел нас и решительно отказался от приглашения Маркхэма сесть. Затем без предисловий резко спросил:
– Вы знаете, кто убил Джулию и Честера?
– Нет, – произнес Маркхэм, – но мы приняли все меры, чтобы…
– Меры? Какие?
– У дома дежурят наши люди…
Рекс расхохотался.
– Уморили! У человека, который затеял на нас охоту, есть ключ. Говорю вам: ключ! Он входит и выходит, когда захочет. Его не остановишь.
– Думаю, вы преувеличиваете, – покачал головой Маркхэм. – В любом случае скоро преступник будет у нас в руках. Поэтому мы и пригласили вас снова – не исключено, что вы нам поможете.
– Чем? – спросил Рекс с вызовом и сделал несколько глубоких затяжек, не обращая внимания, что пепел падает прямо на пиджак.
– Сержант Хис сказал, что во время убийства вы спали, – продолжил Маркхэм спокойно, – но после одиннадцати слышали шум в коридоре. Расскажите подробнее.
– Да нечего рассказывать! Я лег в половине одиннадцатого, никак не мог уснуть. Потом луна стала светить прямо на постель, и я опустил жалюзи. А минут через десять в коридоре раздались какие-то звуки, и вслед за этим тихо закрылась дверь…
– Минутку, мистер Грин, – прервал его Вэнс. – Опишите эти звуки. На что они похожи?
– Ну не обратил я внимания!.. Да на что угодно. Как будто на пол опустили тюк или волочили что-то, или старый Спроут шаркал тапками. Только это не он, то есть я на него не подумал.
– А дальше?
– Дальше? Я лежал без сна еще с четверть часа. Было тревожно, словно… что-то должно случиться. Я включил свет посмотреть на часы, немного покурил…
– Насколько я понимаю, было двадцать пять минут двенадцатого?
– Да. Через несколько минут я погасил свет и, видимо, тут же заснул.
Наступила пауза, и Хис решительно расправил плечи.
– А ну-ка, Грин, отвечайте: с оружием обращаться умеете? – выпалил он грозно.
Рекс замер. Сигарета выпала у него изо рта. На узком лице заиграли желваки, и он со злобой поглядел на сержанта.
– О чем вы?
– Где револьвер брата? – не унимался Хис, выпячивая челюсть.
Губы Рекса дергались от злости и страха, но он словно онемел.
– Куда спрятали? – последовал очередной беспощадный вопрос.
К Рексу наконец вернулся дар речи:
– Револьвер? Я? Ах ты мразь! Думаешь, он у меня? Поди и переверни мою комнату, чтоб ты сдох! – Его глаза горели, а верхняя губа приподнялась, обнажая зубы. К ярости, однако, примешивался испуг.
Хис подался вперед и хотел еще что-то сказать, когда Вэнс схватил его за руку. Но поздно. Сказанного было достаточно, чтобы вызвать у жертвы ужасную реакцию.
– Что мне за дело до слов этой скотины! – взвизгнул Рекс, ткнув дрожащим пальцем в сержанта. Его слепой гнев перешел всякие границы. С трясущихся губ полетели проклятья и ругань. Огромная голова на вытянутой вперед шее напоминала питона, лицо перекосилось и приобрело синюшный оттенок.
Вэнс наблюдал за ним, не теряя самообладания, а Маркхэм невольно отодвинул подальше кресло. Даже Хис был поражен такой непомерной злобой.
Не знаю, чем бы все кончилось, если бы в комнату стремительно не вошел Вонблон.
– Рекс! – сказал он спокойно и веско, положив Грину руку на плечо. – Приди в себя. Ты разбудишь Аду.
Тот явно сбавил тон, однако сердито сбросил руку доктора.
– А ты чего лезешь?! Шныряешь по дому, являешься, когда тебя никто не звал, и суешь нос в нашу жизнь. Мамин паралич только предлог. Сам говорил, что она никогда не поправится, и все равно таскаешься сюда с лекарствами, а потом присылаешь счета. – Он подозрительно прищурился. – Но меня не проведешь. Я знаю, в чем причина! Сибелла! Неплохой улов для докторишки, а? Куча денег…
Вдруг юноша смолк, шагнул назад и поднял трясущийся палец. Его лицо опять задергалось.
– Но ее денег тебе мало, – заговорил он срывающимся голосом. – Ты хочешь заодно прибрать и наши. Чтобы она одна унаследовала все. Ну, конечно! Это все ты… О господи! Револьвер Честера у тебя – ты его взял! И сделал дубликат ключа – тебе это совсем несложно.
Вонблон печально покачал головой и кротко улыбнулся.
– Ну же, Рекс, – произнес он спокойно, словно уговаривая строптивого ребенка. – Довольно…
– Да?! Ты знал про револьвер. Вы вместе ездили в горы в то лето, когда Честер его купил. Он сам мне сказал несколько дней назад, после смерти Джулии.
Маленькие лихорадочно блестящие глаза Рекса вылезли на лоб, тщедушное тело сотряслось судорогой.
Вонблон быстро шагнул вперед, схватил его обеими руками за плечи и встряхнул.
– Хватит! Если сейчас же не прекратишь, нам придется отправить тебя в лечебницу.
Его тон показался мне неоправданно жестким, но угроза подействовала. Рекс вдруг весь поник и покорно позволил доктору вывести себя из гостиной.
– Приятный молодой человек, – заметил Вэнс. – Душа компании, можно сказать. Тяжелая форма макроцефалии, поражение коры головного мозга. И все-таки, сержант, вы перегнули палку.
Хис фыркнул.
– Этот субчик что-то знает, нюхом чую. И комнату его переверну вверх дном, уж будьте покойны.
– Мне кажется, – возразил Вэнс, – он слишком импульсивен, чтобы устроить такую резню. Швырнуть чем-нибудь, ударить в ярости – да, но вряд ли будет вынашивать план и выжидать удобного момента.
– Он напуган до смерти, – угрюмо настаивал Хис.
– А у него нет на то причины? Возможно, бедняга боится стать следующей мишенью неуловимого убийцы.
– Если убийца кто-то другой, то чертовски обидно, что ему не хватило ума сначала пришить этого юнца. – Сержант все еще не отошел от эпитетов, которыми его наградил младший Грин.
В эту минуту в гостиную вернулся Вонблон. Вид у него был озабоченный.
– Утихомирил. Пять гранов люминала. Через несколько часов проснется кротким. Нечасто он так распаляется. Юноша очень чувствительный – церебральная неврастения – и чуть что выходит из себя, однако совершенно не опасен. – Он бегло оглядел наши лица. – Кто-то из вас, джентльмены, был с ним слишком суров.
Хис смутился.
– Я спросил, где он спрятал пушку.
– Вы шутите? – Доктор, не веря своим ушам, укоризненно посмотрел на сержанта. – Так нельзя! С Рексом нужна осторожность. Если на него не слишком давить, он ведет себя нормально. Не понимаю, сэр, зачем вообще было спрашивать о револьвере. Не подозреваете же вы его в причастности к этим кошмарным преступлениям!
– Назовите мне имя убийцы, – сварливо возразил Хис, – и тогда я скажу, кого подозреваю, а кого нет.
– Сожалею, что не могу быть полезен, – как всегда вежливо ответил Вонблон. – Но уверяю вас, Рекс здесь ни при чем. Это совершенно не согласуется с состоянием его психики.
– Так говорят адвокаты половины богатых убийц, которых мы приперли к стенке.
– Я вижу, с вами спорить бесполезно. – Вонблон с сожалением вздохнул и повернулся к окружному прокурору. – Если этот джентльмен практически обвинил мальчика в сокрытии револьвера, такая реакция неудивительна. Инстинктивная самозащита, обычная попытка перенести вину на других. Вы, конечно, понимаете, что он говорил все это лишь для того, чтобы отвести подозрение от себя. Очень жаль, ведь мы с ним всегда прекрасно ладили. Бедный Рекс!
– Кстати, доктор, – раздался ленивый голос Вэнса, – правда, что вы ездили в горы с мистером Грином, когда он приобрел оружие? Или это плод фантазии Рекса, порожденный инстинктом самосохранения?
Вонблон улыбнулся безупречно светской улыбкой и, чуть наклонив голову, стал думать.
– Не исключено. Мы однажды ездили вместе, с палатками. Да, вполне вероятно… Хотя не стану утверждать. Это было давно.
– Пятнадцать лет назад, по словам мистера Грина. Да, давно. Eheu! Fugaces, Postume, Postume, labuntur anni[41]. Печально. А вы не помните, у мистера Грина был с собой револьвер?
– Теперь я в самом деле что-то припоминаю, но, опять же, не берусь говорить наверняка.
– А не стрелял ли он по мишеням? Знаете, по пням, жестяным банкам и прочей ерунде.
