папой уже забеспокоились. Обычно ты у нас не спишь по полдня.
— А-а-а, ты про это. Я просто уснула вчера поздно, — улыбаюсь, усаживаясь на постели.
— Опять свои онлайн-курсы смотрела полночи?
— Вроде того, — смущенно прячу взгляд. — А ты…? — замечаю, что ма не в домашнем, а в брючном костюме и явно куда-то собралась.
— Мы с папой поехали на работу.
— Опять? Сегодня же воскресенье!
— Мы ненадолго.
— А как же я? — дую губы, обнимая ма, — я серьезно начинаю по вас скучать.
— Мы в полном твоем распоряжении вечером. Папа обещал приготовить вкусный ужин, и все вместе посмотрим фильм, как тебе такая идея?
— Обеими руками «за», — улыбаюсь, наконец-то и мне их внимания немного перепало. — Ну, ладно, — поднимается мама, — мы поехали. Ты чем займешься?
— Запрусь в мастерской, пожалуй.
— Летта, пожалуйста, позавтракай! Вернее, уже пообедай. А то знаю я тебя. Заработаешься и испортишь себе желудок.
— Да-да-да, я помню, надо есть, — киваю, заваливаясь обратно на кровать. — Еще пять минут поваляюсь и пойду опустошать холодильник.
Мама смеется и уходит, закрывая за собой дверь.
Я тянусь к мобильному с какой-то тайной надеждой на то, что может быть, увижу там сообщение от Сим. Может, его милое “Доброе утро” или игривое “Все еще спишь?” и даже согласна на приписку — вредина. Но сообщений нет. Пропущенных тоже. Вчерашнего нашего общения словно и не бывало.
Ну вот, так всегда. Нафантазировала себе выше крыши, хотя на самом деле ему вчера, наверное, просто было нечем себя занять.
Летта-Летта.
Провалявшись в кровати еще немного, слышу, как на улице завелась машина, а еще через пару минут закрылись ворота. Предки уехали, пора выползать.
Неторопливо принимаю душ, умываюсь, натягиваю шорты с майкой и, прихватив с собой чистый фартук, спускаюсь на кухню. Там в холодильнике сгребаю запасы еды и топаю в свою маленькую “мастерскую” в задней части дома.
Небольшая, но яркая теплая пристройка раньше планировалась как оранжерея, но мама быстро поняла, что с цветами у нее нелады и бедные фикусы да кактусы элементарно у нее загибаются. Поэтому, когда я увлеклась художествами, родители превратили оранжерею в мой скромный, но уютный кабинет. Моя светлая берлога.
Здесь в центре комнаты стоит большой рабочий стол, сплошь уставленный красками, кисточками, стаканчиками и прочими необходимыми для художника штучками. А у окна, там, где особенно хороший естественный свет, стоит мольберт. На нем холст. Пока пустой.
Собираю волосы в пучок, подвязывая ленточкой, чтобы не мешались, и включаю в наушниках свою любимую группу Hurts. И все, считайте, на ближайшие пару часов я для этого мира совершенно потеряна. С первыми аккордами будоражащей до мурашек мелодии песни “Redemption” кисточка в моей руке начинает жить своей жизнью. Я совершенно отпускаю все мысли и даже не задумываюсь, что в конечном итоге хочу увидеть: портрет, пейзаж, натюрморт. Я просто кайфую и расслабляюсь. Я просто ухожу в себя.
Как и предполагала мама, я забыла про еду. И чай, и отдых для глаз, которые после пяти часов усердной работы начали ужасно болеть. Словно в них насыпали песка. Но зато когда я увидела, что вышло, даже у меня самой захватило дух.
Небо. Ночное и звездное небо. Прямо такое, какое я видела вчера, когда я… мы с Симом сидели на заднем дворе. Поразительно.
— Виолетта Максимовна! — слышу маминым предельно строгим голосом из кухни.
У-у-упс. Сейчас мне сначала влетит, а потом я выслушаю длинную и нудную лекцию о вреде голодания.
Откладываю кисть, краски, вешаю на крючок заляпанный красками фартук и выбегаю из своей мастерской. Сделаю вид, что попила чай. Точно. С печеньками.
Хотя кого я обманываю, у мамы точно нюх на мое вранье. А может, у меня, как у Пиноккио, нос растет? Не знаю, в общем, но лекции избежать не удалось.
Зато потом папа, как обещал, приготовил потрясный ужин — стейки из семги. Такие, что от одного вида уже слюнки текли.
Мы, набив животы до отвала, пообщались с позвонившим Артемием, а потом дружно завалились в нашем домашнем кинотеатре, включив какую-то старую мелодрамку, под которую я благополучно начала дремать. И уже в свою комнату вернулась, почти не открывая глаз. Заползла под одеяло, и последней мыслью перед тем, как я провалилась в сон, была: а ведь Сим сегодня так и не позвонил.
Зато утро понедельника начинается с сюрприза.
Нет, сначала все шло более чем прекрасно. Подъем в восемь со звонком будильника, сладкие потягивания на кровати и неторопливая возня в уборной. Принять душ, высушить волосы, собраться, подмигнуть себе в отражении зеркала. В общем, я была, как никогда, бодра, свежа и довольна жизнью.
Ровно до того момента, как вышла из дома.
А все почему?
Потому что первое, что попадается на глаза у наших ворот, — черная новенькая сверкающая BMW. Уже тогда в моей голове зародилась догадка, чья она. Такая пафосная и дорогая. Но я упорно отказывалась в это верить!
Но когда дверь с водительской стороны открылась, оттуда действительно вышел тот, кого встретить здесь в девять утра я совершенно не ожидала. Более того, я на девяносто девять процентов из ста была уверена, что субботняя угроза Сима — блеф! И тем не менее:
— Добрейшее утро, — сама любезность, Стельмах, с соблазнительной улыбкой на губах. Как всегда, идеален: свеж, бодр и умопомрачительно хорош. И это ужасно раздражает!
Я же дала ему понять, что не собираюсь ехать с ним в универ. Или он не понял, что мое молчание — это отказ? Наверное, нужно было это сказать ему в лоб, а теперь уже поздно. Теперь я крайне нелюбезно интересуюсь:
— Какого ч… ты тут забыл? — выдаю, и о чудо, что я вовремя прикусила язык. Потому что хлопнула дверь, и вышел папа. Пронесло.
— Виолетта! — слышу удивленно-возмущенное за спиной. Нет, не пронесло. — Это что за слова такие, юная леди? — бросает на меня неодобрительный взгляд родитель. — И тебе доброе утро, Макс, — пожимает Стельмаху-младшему руку, а я стою, как вкопанная, у ворот и хлопаю глазами, разглядывая этого улыбчивого негодяя.
Вчера, значит, он пропал на весь день, ни СМС, ни звонка, а сегодня: вот он я, нарисовался. Нет, вы посмотрите какой наглец!
— Так, кхм, и что ты тут делаешь? — выдаю, как мне кажется, уже более вежливо.
— Так тебя жду. Я же обещал забрать. Поехали.
— Куда?
— В универ, мелкая.
Папа, как мне показалось, посмеиваясь, развернулся и идет к припаркованной рядом с домом машине. Щелкает брелоком сигнализации, и его белый Rover призывно подмигивает фарами. Прямо так и манит быстрее сесть и спрятаться.
— Спасибо,
