Мадам Фрукт посмотрела на дверь, покрытую знакомой зеленой краской, потом — опять на стрелу.
Которая вдруг взяла и исчезла.
Она перевела в этот класс Джейсона. Это было, конечно, жестоко, но мадам Фрукт решила про себя, что идет какая-то странная необъявленная война.
Если бы дети были оружием, Джейсона запретили бы международной конвенцией. У Джейсона были ослепленные любовью родители, а продолжительность его внимания составляла минус несколько секунд, за исключением тех случаев, когда дело касалось изощренных пыток маленьких пушистых животных — вот тут он мог быть крайне терпеливым. Джейсон лягался, бил кулаками, кусался и плевался. Его рисунки до смерти напугали госпожу Смит, а эта учительница всегда находила добрые слова по отношению к любому ученику. Он определенно был мальчиком с особыми потребностями. И по единогласному мнению учительского совета, этим потребностям не помешал бы первым делом экзорцизм.
Итак, Джейсон заходит в класс, а мадам Фрукт склоняется к замочной скважине. Вот Джейсон начинает закатывать первую за этот день истерику, как вдруг воцаряется тишина. Что именно сказала госпожа Сьюзен, она так и не расслышала.
Через полчаса мадам Фрукт изыскала предлог, чтобы войти в класс, где увидела, как Джейсон помогает двум девочкам мастерить кролика из картона.
Чуть позже родители признались ей, что были поражены произошедшими изменениями до глубины души. Хотя теперь ребенок спит только с включенным светом.
Затем мадам Фрукт попыталась расспросить эту новую учительницу. В конце концов блестящие рекомендации — это одно, но госпожа Сьюзен была всего лишь наемной работницей. Вот только Сьюзен умела говорить так, что мадам Фрукт уходила весьма удовлетворенной. Лишь вернувшись в свой кабинет, она понимала, что не получила ни одного надлежащего ответа на поставленные вопросы, но к тому времени было уже слишком поздно.
Слишком поздно было всегда, потому что у школы вдруг появился список ожидающих зачисления детей. Родители буквально дрались за то, чтобы их дети были зачислены в класс госпожи Сьюзен. Ну а что касается некоторых историй, которые рассказывали детишки по возвращении домой… Всем ведь известно, насколько живым бывает воображение у детей, не так ли?
Тем не менее оставалось еще сочинение, которое написала Богатея Хиггс. Мадам Фрукт нащупала очки, которые стеснялась носить постоянно и потому держала на шнурке на шее, нацепила их на нос и еще раз прочла сочинение. Которое во всей своей полноте гласило:
Челавек весь из костей пришел погаворить с нами он был совсем нистрашный с большой белой лошатью которую мы гладили. А исчо у него была каса. Он расказал нам много интереснаго и предупридил што дарогу нужно перехадить асторожно.
Мадам Фрукт через стол передала лист бумаги госпоже Сьюзен, которая с серьезным выражением лица прочла текст. Потом достала красный карандаш, исправила ошибки и вернула сочинение мадам Фрукт.
— Ну, что скажешь? — спросила мадам Фрукт.
— Да, боюсь, правила расстановки знаков препинания ей следует подучить. И непонятно, что именно она имела в виду — «косу» или «кассу».
— Но кто… а как насчет большой белой лошади в классе? — осмелилась спросить мадам Фрукт.
Госпожа Сьюзен с жалостью посмотрела на нее.
— Мадам, ну откуда в нашем классе лошадь? Мы же на втором этаже.
Однако на сей раз мадам Фрукт твердо решила идти до конца. Она показала еще одно короткое сочинение.
Сегодня мы гаварили с господином Шлеппом каторый был страшылой а теперь стал хорошим. Он научил нас как засчисчаться. Можно закрыть голову одиялом но лучше закрыть одиялом голову страшылы тогда он подумат что его нет и прападет. Он расказал нам много историй а людях на которых прыгал из тимноты а потом сказал что раз госпожа Сьюзен наша учитильница никакие страшылы нам нистрашны потомушто страшылы больше всего насвете бояцца госпожу Сьюзен.
— Значит, страшила, да, Сьюзен? — уточнила мадам Фрукт.
— Чего только дети не придумают, — сказала госпожа Сьюзен с непроницаемым лицом.
— Ты решила познакомить детей с оккультным? — с подозрением спросила мадам Фрукт. Такой поворот событий грозил большими неприятностями со стороны родителей, это она знала точно.
— О да.
— Что? Зачем?
— Чтобы избавить их от потрясений в будущем, — спокойным тоном ответила Сьюзен.
— Но госпожа Робертсон сообщила мне, что ее Эмма постоянно бродит по дому в поисках прячущихся в шкафах чудовищ! А раньше она ужасно их боялась!
— Бродит с палкой? — уточнила Сьюзен.
— С отцовским мечом!
— Молодчина.
— Послушай, Сьюзен… по-моему, я понимаю, чего ты пытаешься добиться, — сказала мадам Фрукт, хотя на самом деле ничего не понимала. — Но родители вряд ли поймут тебя и одобрят.
— Конечно, — согласилась Сьюзен. — Иногда мне кажется, что люди должны сдать соответствующий и надлежащий экзамен, прежде чем заслужить право быть родителями. И я имею в виду не только практическую сторону вопроса.
— Тем не менее мы обязаны уважать их мнение, — сказала мадам Фрукт, правда, несколько неуверенно, потому что иногда ей в голову приходили такие же мысли.
Не стоило забывать и о Родительском Вечере. Мадам Фрукт была слишком напряжена и занята, чтобы слушать, что именно говорит новая учительница. Она видела, как госпожа Сьюзен тихим голосом разговаривает с супружескими парами, и очнулась она только в тот момент, когда мать Джейсона схватила стул и погналась вслед за удирающим отцом Джейсона. На следующий день мать Джейсона прислала Сьюзен огромный букет цветов, но еще больше цветов прислал учительнице отец Джейсона.
Многие другие пары тоже отходили от письменного стола госпожи Сьюзен с выражением обеспокоенности и тревоги на лицах. И мадам Фрукт никогда не видела, чтобы люди так охотно расставались с деньгами, оплачивая очередной семестр своего чада.
А потом это странное, постоянно преследующее ее чувство… Мадам Фрукт, директриса, которую должны волновать лишь расходы, платежи и репутация учебного заведения, периодически слышала далекий голос госпожи Фрукт, которая была хорошей, хоть и несколько застенчивой учительницей, и этот голос подбадривающее улюлюкал Сьюзен.
Лицо Сьюзен приобрело озабоченное выражение.
— Вы недовольны моей работой, мадам?
Мадам Фрукт оказалась в тупике. Да, она была недовольна, но причины своего недовольства объяснить не могла. И до нее по мере продолжения разговора постепенно начинало доходить: она не может ни уволить госпожу Сьюзен, ни, что еще хуже, позволить ей уйти по собственному желанию. Если та создаст собственную школу и об этом узнают люди, Школа Обучения Через Игрища сразу лишится учеников и, что особенно важно, денег.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
