бы не понимаете? Да или нет?
Анна Петровна. Решительно не понимаю!
Глагольев 2. Сейчас поймете… При помощи злата всё понимается… Если «да», то не угодно ли вам будет, генералиссимус души моей, залезть ко мне в карман и вытащить оттуда мой бумажник с папашиными деньгами?.. (Подставляет боковой карман.)
Анна Петровна. Откровенно… Да ведь за такие речи умным людям пощечины дают!
Глагольев 2. От приятной дамы приятно и пощечину получить… Сперва пощечину даст, а потом немного погодя и «да» скажет…
Анна Петровна (встает). Берите вашу шапку и убирайтесь отсюда сию же секунду!
Глагольев 2 (встает). Куда?
Анна Петровна. Куда угодно! Убираться и не сметь показываться сюда!
Глагольев 2. Фи… Для чего же сердиться? Я не уйду, Анна Петровна!
Анна Петровна. Ну так я прикажу вас вывести! (Уходит в дом.)
Глагольев 2. Какая вы сердитая! Я ведь ничего не сказал такого, особенного… Что же я сказал? Сердится не нужно… (Уходит за ней.)
Явление XVIII
Платонов и Софья Егоровна выходят из дома.
Платонов. В школе я и доселе пребываю в качестве занимающего не свое место, а место учителя… Вот что было после того, как мы расстались!.. (Садятся.) Не говорю про людей, что я сделал лично для себя? Что я в себе посеял, что взлелеял, что возрастил?.. А теперь! Эх! Страшное безобразие… Возмутительно! Зло кишит вокруг меня, пачкает землю, глотает моих братьев во Христе и по родине, я же сижу, сложив руки, как после тяжкой работы; сижу, гляжу, молчу… Мне двадцать семь лет, тридцати лет я буду таким же — не предвижу перемены! — там дальше жирное халатничество, отупение, полное равнодушие ко всему тому, что не плоть, а там смерть!! Пропала жизнь! Волосы становятся дыбом на моей голове, когда я думаю об этой смерти!
Пауза.
Как подняться, Софья Егоровна?
Пауза.
Вы молчите, не знаете… Да и знать ли вам? Софья Егоровна, не жалко мне себя! Черт с ним, с этим мной! Но что с вами поделалось? Где ваша чистая душа, ваша искренность, правдивость, ваша смелость? Где ваше здоровье? Куда вы дели его? Софья Егоровна! Проводить целые годы в безделье, мозолить чужие руки, любоваться чужими страданиями и в то же время уметь прямо глядеть в глаза — это разврат!
Софья Егоровна встает.
(Сажает ее.) Это последнее слово, постойте! Что сделало вас жеманной, ленивицей, фразеркой? Кто научил вас лгать? А какой вы были прежде! Позвольте! Я сейчас отпущу вас! Дайте договорить! Как вы были хороши, Софья Егоровна, как велики! Голубушка, Софья Егоровна, может быть, вам еще можно подняться, не поздно! Подумайте! Соберите все ваши силы и поднимайтесь ради самого бога! (Хватает ее за руку.) Дорогая моя, скажите мне откровенно, ради того нашего общего прошлого, что заставило вас выйти замуж за этого человека? Чем прельстило вас это замужество?
Софья Егоровна. Он прекрасный человек…
Платонов. Не говорите того, во что вы не верите!
Софья Егоровна (встает). Он мой муж, и я просила бы вас…
Платонов. Будь он чем ему угодно, а я скажу правду! Сядьте! (Сажает ее). Отчего вы не выбрали себе труженика, страдальца? Отчего не взяли себе в мужья кого-нибудь другого, а не этого пигмея, погрязшего в долгах и безделье?..
Софья Егоровна. Оставьте! Не кричите! Идут…
Проходят гости.
Платонов. Черт с ними! Пусть все слышат! (Тихо.) Извините меня за резкость… Но ведь я любил вас! Я любил вас больше всего на свете, а потому вы и теперь мне дороги… Я так любил эти волосы, эти руки, это лицо… Для чего вы пудритесь, Софья Егоровна? Бросьте! Эх! Попадись вы другому человеку, вы скоро бы поднялись, а здесь вы еще больше погрязнете! Бедная… Будь у меня, несчастного, силы, вырвал бы я с корнем и себя и вас из этого болота…
Пауза.
Жизнь! Отчего мы живем не так, как могли бы!
Софья Егоровна (встает и закрывает руками лицо). Оставьте меня!
В доме шум.
Отойдите! (Идет к дому.)
Платонов (идет за ней). Отнимите от лица руки! Вот так! Вы не уедете? Ведь нет? Будемте друзьями, Софи! Ведь не уедете? Мы будем еще беседовать? Да?
В доме усиленный шум и беганье по лестнице.
Софья Егоровна. Да.
Платонов. Будемте друзьями, моя дорогая… Зачем нам быть врагами? Позвольте… Еще пару слов…
Выбегает из дома Войницев и за ним гости.
Явление XIX
Те же, Войницев с гостями, потом Анна Петровна и Трилецкий.
Войницев (вбегая). Ах… Вот они, самые главные! Идем фейерверки зажигать! (Кричит.) Яков, к реке марш! (Софье Егоровне.) Не передумала, Софи?
Платонов. Не уедет, здесь останется…
Войницев. Да? В таком случае ура! Руку, Михаил Васильич! (Пожимает Платонову руку.) Я всегда верил в твое красноречие! Идем огни зажигать! (Идет с гостями в глубину сада.)
Платонов (после паузы). Да, такие-то дела, Софья Егоровна… Гм…
Голос Войницева. Maman, где вы? Платонов!
Пауза.
Платонов. Пойду-ка, черт возьми, и я… (Кричит.) Сергей Павлович, подожди, не зажигай без меня! Пошли, братец, Якова ко мне за шаром! (Убегает в сад.)
Анна Петровна (выбегает из дома). Подождите! Сергей, подожди, еще не все сошлись! Стреляйте пока из пушки! (Софье.) Идите, Софи! Чего приуныли?
Голос Платонова. Сюда, барынька! Затянем старую песню, не начиная новой!
Анна Петровна. Иду, моншер! (Убегает.)
Голос Платонова. Кто со мной в лодку? Софья Егоровна, не хотите ли со мной на реку?
Софья Егоровна. Идти или не идти? (Думает.)
Трилецкий (входит). Эй! Где вы? (Поет.) Иду, иду! (Смотрит в упор на Софью Егоровну.)
Софья Егоровна. Что вам нужно?
Трилецкий. Ничего-с…
Софья Егоровна. Ну так и отойдите! Я не расположена сегодня ни беседовать, ни слушать…
Трилецкий. Знаю, знаю…
Пауза.
Мне ужасно почему-то хочется провести пальцем по вашему лбу: из чего он у вас сделан? Ужасно хочется!..
Не для того, чтобы оскорбить вас, а так… для контенансу…
Софья Егоровна. Шут! (Отворачивается.) Не комик, а шут, паяц!
Трилецкий. Да… Шут… За шутовство я и харчи получаю от генеральши… Ну да-с… И деньги карманные… А когда надоем, меня с позором выгонят из этих местов. Ведь верно говорю-с? Впрочем, это не я один говорю… Это говорили и вы, когда изволили гостить у Глагольева, этого масона нашего времени…
Софья Егоровна. Хорошо, хорошо… Очень рада, что вам передали… Теперь вы знаете, значит, что я умею отличать шутов от остроумных людей! Будь вы актером, вы были бы фаворитом райка, но партер шикал бы вам… Я
