Но особенно славился Самарканд своими астрономами и математиками. Старого мудреца Казы-заде Руми за его ученость называли Афлотуни-замон, что означает в переводе «Платон своей эпохи». Узнав, что Улугбек покровительствует ученым, приехал вскоре в Самарканд и другой крупнейший астроном, Гийасаддин-Джемшид, оставивший много замечательных трудов, о которых речь еще пойдет впереди.
Для этих мудрецов Улугбек начал в том же 1417 году строить новое медресе в Самарканде. Место для него было выбрано на главной базарной площади - Регистане. Пришлось снести около десятка мелких лавчонок, вызвав большое недовольство купцов.
Медресе строилось довольно медленно - три года, потому что Улугбек хотел, чтобы оно простояло века. Здание имело два этажа. Их перекрывали четыре высоких купола, а на каждом углу высилось по минарету. Все стены сверху донизу покрывала облицовка из цветных плиток. Они создавали необычайно красивое и изящное сочетание двух орнаментов: геометрического и растительного. Строители позаботились и об удобствах будущих учеников: кельи - худжры состояли из двух помещений, так что каждый слушатель имел отдельную комнату для занятий.
Ученым так не терпелось поскорее начать занятия в новом здании, что некоторые из них даже пошли сами работать на стройку. Почтенный Мавляна Мухаммед Хавафи, несмотря на свой возраст и ученый сан, облекся в простые, грубые одежды и возводил стены вместе с каменщиками.
Наконец художники закончили любовно разрисовывать крупными стилизованными звездами темно-синий тимпан над главной аркой, и наступил долгожданный день открытия медресе. Оно было обставлено весьма торжественно и пышно. Всю площадь заполнили нарядно разодетые придворные. На головах шейхов и улемов белели шелковые праздничные чалмы, права носить которые удостаивались лишь побывавшие на поклонении в Мекке.
Придворный поэт Секкаки прочитал велеречивую касыду. Она была длинной и заканчивалась несколько неожиданно... похвалой самому себе:
«Много, много раз небо совершит свой кругооборот, пока оно создаст такого поэта, как я, и такого ученого царя, как ты».
Улугбек слушал стихи невнимательно, задумавшись о том, кого назначить главным мударисом нового училища. Желающих занять это почетное и выгодное место было немало. Улугбек испытующе осматривал собравшихся вокруг шейхов. Кого из них выбрать?
- Я назначу мударисом того, кто сведущ во всех науках, - сказал Улугбек. - Ну, кто из вас хочет занять это место?
Шейхи молчали. Потом один из них осторожно сказал:
- Мы знаем наизусть коран, о повелитель. Но знать все науки - таких людей нет на земле.
- Место мудариса, пожалуй, останется не занятым, - ухмыльнувшись, добавил другой.
И вдруг Мавляна Мухаммед Хавафи, сидевший неподалеку на груде кирпича в грязной и рваной одежде каменщика, встал и сказал громко:
- Если ты позволишь, великий эмир, я хотел бы стать мударисом.
Улугбек внимательно посмотрел на него. Шейхи загалдели наперебой:
- Испытание!
- Пусть выдержит испытание!
- Хорошо, - сказал Улугбек. - Мы устроим ему испытание.
И тут же начался необычный экзамен. Мавляна отвечал толково, рассудительно.
Потом седобородый Казы-заде неторопливо расспрашивал его о строении небесных сфер, об особенностях каждого из семи климатов Земли. Слушая ответы, он одобрительно кивал.
Но и это было еще не все. По знаку Улугбека вперед выступил Нафис и, в свою очередь, стал задавать вопросы. Оказалось, что Мавляна сведущ и в таинственной науке врачевания. Зная, что правитель любит стихи Низами, он даже весьма кстати вспомнил отрывок из поэмы «Сокровищница тайн», где образно описывалось строение «внутреннего мира» человеческого тела:
Предо мною чертог. Не чертог, о нет!
Предо мною сияние всех планет.
Но сквозь стены царственных тех палат
Никогда не проникнет недобрый взгляд.
Небосвод перед этим царством мал.
Я глядел. Предо мною и прах блистал.
Семь халифов со мною в зданьи одном,
Славно семь сказаний в преданьи одном.
Первый - это полудня, движенья царь.
Стран дыханья живого стремленья царь.
Красный всадник, витязь учтивый второй.
Третий скрыт под яхонтовой кабой.
Дальше - горький юноша-следопыт.
Пятый - черный, что едким отстоем сыт.
Словно хитрый ловчий, халиф шестой
Сел в засаду и мечет аркан витой.
А седьмой, с телом бронзовым боец,
броне из серебряных колец...Весь в
Придворные слушали внимательно, хотя мало кто из них мог разобраться в этой премудрости, где медицинские взгляды того времени, и без того весьма сложные и запутанные, были вдобавок еще выражены поэтическими символами. По прихоти поэта сердце превратилось в «царя живого стремленья», печень - в красного витязя, а «седьмой, с телом бронзовым боец, весь в броне из серебряных колец» олицетворял собою... почки.
- Ты воистину достоин стать мударисом, - сказал восхищенный Улугбек.
Но шейхи не хотели так легко расстаться с мечтами о выгодном местечке. Они тоже, перебивая друг друга, начали задавать вопросы, особенно нажимая на знание священных книг.
- В каких случаях допускается кораном очищение песком и пылью?
- Омовение песком, называемое тайамум, разрешено аллахом в семи случаях: когда нет воды поблизости; когда ее очень мало и омовение ею грозит погубить путника от жажды; когда есть опасность, что часть воды, взятой для омовения, может быть пролита при переноске; когда правоверного мучает болезнь, не терпящая воды; когда у воина переломлены кости и надо дать им спокойно срастись или есть раны, к которым нельзя прикасаться...
- Как называется четвертый дом Солнца?
- Телец.
- Какой год будет всегда счастливым?
- Год, кратный семи.
- Как должен правоверный уплачивать закят?[24] - посопев, спросил какой-то мулла.
Мавляна ответил и ему:
- Сказано в коране: «Они спросят тебя, как должно творить милостыню. Скажи им: должно помогать родным, ближним, сиротам, бедным, путешественникам. Добро, которое вы сделаете, будет известно аллаху».
- Но ты не ответил про закят, - не унимался мулла. - Скажи, как может правоверный уплачивать его?
- Аллах разрешает уплачивать закят четырнадцатью разными способами: золотом, серебром, верблюдами, коровами, баранами, зерном, ячменем, просом, маисом, бобами, горохом, рисом, изюмом и финиками. Может, ты хочешь, чтобы я рассказал, как именно следует высчитывать десятую долю - в золоте или в верблюдах?
- Нет, нет! - замахал руками мулла, отступая в толпу. - Ты поистине мудрый человек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
