пользу отца, преградив тем самым путь Франции к славе, и что она давно уже отличалась неблагонравным поведением, отчего от нее отвернулся ее супруг. Когда же Карл начал расспрашивать брата о Валентине, тот, подготовленный королевой, сумел убедить короля в справедливости наказания, постигшего его жену.
Глядя, с какой ловкостью Изабелла сумела провести всю интригу, вряд ли кто-нибудь удивится, если вскоре мы сообщим об очередной казни.
Желая во что бы то ни стало укрепить узы с Англией и с вельможами островного государства, Изабелла, выдав старшую дочь замуж за Ричарда, выдала свою дочь Жанну за Жана де Монфор, старшего сына герцога Бретонского. По случаю этого брака отец молодого супруга решил сопровождать французский двор в Кале, куда прибыл сам Ричард — встретить предназначенную ему в жены принцессу.
Путешествовали со всем возможным комфортом, истратив по дороге все приданое юной королевы. Изабелла любила роскошь столь же страстно, как и преступление; похоже, зло чувствует себя в безопасности, только купаясь в роскоши, поэтому бесчинства принцев всегда более опасны, нежели злоупотребления несчастных, обделенных фортуною.
В 1396 году королева родила сына, названного Людовиком; его крестным отцом стал герцог Орлеанский, но многие считали младенца сыном герцога; твердо же все были уверены в одном: отцом новорожденного мог быть кто угодно, кроме Карла.
В Лондоне на брак юной Изабеллы с Ричардом, королем Англии, смотрели косо: там полагали, что в результате этого союза англичанам придется вернуть принадлежавшие им крепости, расположенные на французском берегу. Однако у королевы и в мыслях не было ставить подобные условия: она хотела, чтобы англичане не только не отдавали крепостей, но и захватили всю территорию Франции. Скоро мы увидим, как она принялась осуществлять свой план.
Изабелла не намеревалась долее скрывать свои чаяния, связанные с принцессой, отданной в супруги Ричарду. Она мечтала посадить зятя на трон Франции, но желание ее вызвало волнения в самой Англии. Подавляя мятежников, Ричард сурово расправился со многими вельможами; гибель Варвика и Эрондейла ускорила несчастья, постигшие того, кто стал их палачом.
К Изабелле в Англии отнеслись дурно; дочь не была ни столь развращенной, ни столь предприимчивой, как ее мать.
Тем временем здоровье Карла ухудшалось; несчастный государь давно уже вызывал жалость у всех, кто окружал его; к несчастью, он понимал, что состояние его не является нормальным.
— Мои болезни — дело рук врагов моих! — восклицал он в те редкие часы, когда разум возвращался к нему. — Ах, почему они не сжалятся надо мной и не положат конец дням моим? Только этой милости прошу я у них!
А когда приближался приступ, Карл начинал просить:
— Уберите от меня оружие, лучше я сам умру, нежели причиню смерть кому-нибудь другому.
После совершенного убийства преступника охватывает ужас: это та кара, которую насылает на злодея добродетель. Услышав, как супруг ее утверждает, что недуг его — дело рук врагов, Изабелла содрогнулась. Но вскоре страсти одержали верх над совестью, и она не посмела оспаривать их права. Пример сей ясно показывает: с самого детства надо учиться обуздывать собственные страсти! О, почему мы лелеем то, что неминуемо нас погубит? Почему жаждем вкушать яд жизни, когда можно вкушать ее нектар?
Изабелла ловко избавилась от исполнения долга, предписанного Гименеем, и, возмещая королю ущерб, подложила ему в постель дочь торговца лошадьми.
Не ведая более удержу, она с удвоенным пылом предалась любви с герцогом Орлеанским, оскорбляя одно супружеское ложе и нанося бесчестье другому; преступная женщина, казалось, хотела усугубить преступление адюльтера, предаваясь изменам под предлогом, что супруг ей изменяет. О, до какой степени развращенности должна дойти женщина, превратившая подобные мерзости в игру?
Девицу, которой наша героиня отвела столь позорную роль, называли королевой-малюткой. Буа-Бурдон уверяет, что Изабелла не раз просила свою заместительницу предельно истощать ее супруга, дабы она поскорее от него избавилась, и, как гласит текст, «наставляла ее и обучала, что надо делать, дабы Карл испытал величайшее наслаждение, опьянел от любви и поскорее отдал концы»[4].
— Можно, — говорила Изабелла своему фавориту, — использовать более скорые средства, но мне кажется, нам выгоднее, ежели Карл поживет еще немного. И мне, и Людовику призрак этот еще нужен; пусть пока действует та, кто меня замещает.
Поэтому девушку осыпали дарами. Ей подарили один дом в Кретее, другой в Баньоле, а когда в бесстыдстве своем она родила от короля дочь, ей пожаловали владение Бель-Виль, что в Пуату.
Всем известно, что нечестивые поступки совершали и во времена не столь давние, но подобные интриги всегда плели любовницы монархов и никогда супруги. Наша история не знает ни одной королевы, открыто являвшей пример самой ужасающей проституции; гордые супруги королей не пятнали свой сан низменным развратом.
Словно угадав таившиеся в груди Изабеллы коварные планы, из Гиени явились двое монахов, посланных, по их собственным словам, маршалом де Сансерром. Пьер и Лансло (так звали монахов) утверждали, что могут изготовить снадобье, способное исцелить короля. Новоявленным целителям поверили на слово и, поселив их рядом с дворцом Сен-Поль, стали исполнять все их требования. Монахи молились, произносили заклинания, изготовляли отвары и настои, куда добавляли толченый жемчуг, но состояние короля не улучшалось. В умах зародились подозрения, за лекарями стали наблюдать и обнаружили, что прием любых лекарств стал вызывать у пациента отвращение; бесстыдные же монахи заталкивали в короля множество снадобий и даже позволяли себе делать надрезы на коже его головы; вдобавок они имели склонность предаваться самому омерзительному разврату. Монахов арестовали и, допросив с пристрастием, узнали, что они подосланы герцогом Орлеанским.
О, теперь многим стала понятна гнусная сущность Изабеллы! Ее любовник оказался виновным, значит, она не могла стоять в стороне!
Арестовали привратника из дворца Орлеанов и королевского цирюльника. Но они ничего не знали, и их отпустили, однако обвинения с Людовика не сняли.
Чтобы обелить брата короля и супругу монарха, а также прекратить ненужные разговоры, обоих монахов умертвили.
Через некоторое время прошел слух, что герцог Орлеанский хочет отправиться в поход против турок; слух не имел под собой никаких оснований, а потому подозрения о виновности Орлеана превращались в уверенность.
Часть вторая
А чье сердце увлечется вслед гнусностей их и мерзостей их, поведение тех обращу на их голову.
Иезекииль, 11: 21
Как ураганы сотрясают огромную махину нашей суши, разбивают и дробят камни, так злоба и зависть властей предержащих колеблют империи. Похоже, всем великим природным катаклизмам предшествуют грозы! Неужели волнения, сотрясающие наш мир, зависят от содрогания земного шара, на поверхности коего проживаем
