— Ты что, сдурел? Олимпийским чемпионом решил стать?
— Дядя В-витя… — От испуга парень начал заикаться, Виктор надеялся, что не навсегда. — Вы как тут оказались?
— Какая разница? Главное, что ты ничего не услышал. Ты, Мишка, запомни: бежать, слышать и думать надо одновременно. Карту местности видел?
— Вот я о ней сейчас и думал!
Виктор выбросил окурок на пути, где тот еще некоторое время догорал в темноте красной искоркой. Мишка, сволоченок такой, своими спортивными достижениями сбил весь сон. Хотя, было б о чем жалеть… Посидеть поговорить с ним, что ли?
— Недалеко от нашей станции раньше был скверик, и на одном из фонарных столбов висели часы. Круглые такие, с большими цифрами. — Виктор и сам не понимал, думает он про это или вслух произносит. — Как в старом кино, там под часами всегда девушек ждали, а они опаздывали. Только и видно, как стрелки на час передвигаются. А потом еще на час.
— А на сколько ваша девушка опоздала?
— Моя-то? Вообще не пришла. Три часа дышал свежим воздухом, потом плюнул и домой пошел. Хорошо, что на букет не потратился. — Может быть, если бы он купил тогда этот хренов букет, то и девушка пришла бы? А с таким жлобом она и связываться не захотела… — Иди, Мишка, спать. Следующую ночь уже не дома проведешь.
— А вы?
— А я еще посижу.
Мишка сначала отошел на шаг, но вернулся.
— Я не могу уснуть. — Будто откровение какое поведал! Виктор еще не видел «желторотика», который не волновался бы. Да и он сам тоже…
— А зачем ты меня все время про семью спрашиваешь? Мать свою решил в хорошие руки пристроить?
Мишка хотел выдать очередной необдуманный и категоричный ответ, но промолчал. Виктор не переспрашивал, боясь, что ответ будут примерно следующим: «На кой ты ей сдался, старый хрыч…»
* * *
— Виктор, ты как сегодня?
— Как? Сядь да покак! Как всегда. А что случилось? — Не понравился вопрос, сверхурочной работой он пахнет. А ему и так с утра нехорошо, сердце болит. Но зря Костик обращаться не будет. То есть, конечно, Константин Семенович, командир блокпоста.
— Ну, если ты не согласишься в город сходить, то придется Мишке недельку подождать… Некому его сопровождать, Кирилл другим делом занят.
Виктор молчал, размышляя, как бы согласиться, чтоб было похоже на отказ. Он вспомнил радостное, оживленное Мишкино лицо, когда тот услышал волшебное слово «завтра». Дали парню надежду на что-то лучшее, как же теперь отобрать обратно или хотя бы отложить? Трагедия для «желторотика», вся жизнь насмарку с их проклятым подростковым максимализмом! У них ведь или сейчас, или никогда… С другой стороны, если сейчас уличат в сочувствии к ученикам — конец репутации мрачного и равнодушного ко всему человека…
— А чего, кроме Кирюхи и меня, старого и больного, больше никого не нашлось? — заворчал Виктор, но Костик не слушал, зная наперед все это предисловие вместе с эпилогом.
— Значит, согласен?
— Да. Но учти: если со мной опять обморок приключится, он меня даже за ноги до станции не дотащит, хиляк такой!..
Стоило Виктору только увидеть свой старый ОЗК, как тут же вспомнилось противное ощущение нехватки воздуха и звона в ушах. Но рядом стоял Мишка, не нужно показывать ему, что на поверхность идти смертельно не хочется. А может, и не замечает он ничего, поглощенный мыслями, как сейчас перед ним откроется гермозатвор, за которым ждет terra incognita. Опять раздался этот ужасный скрип ржавых несмазанных механизмов. Виктор давно уже не слышал в нем увертюры к опере под названием «Новые приключения сталкера». Впрочем, он всегда был реалистом и сейчас думал об одном: как бы не задохнуться в резиновом изделии № 1 с фильтром еще на выходе со станции.
Виктор обшарил окрестности фонарем, но даже его подозрительная натура не нашла, к чему придраться, поэтому наставник махнул рукой Мишке, чтобы следовал за ним. И на площадке перед вестибюлем станции снова неподвижно застыл молодой парень. Сколько их таких было… Первый взгляд — на полуразрушенный каркас высотного здания напротив выхода, потом постепенно голова поднимается кверху, а там — небо и звезды сквозь тучи проглядывают… Хоть статую с них делай, времени хватило бы. Только он не скульптор, и долго такую духоту в противогазе не выдержит. Тихо матюкаясь в адрес Кирюхи, который должен был сейчас занять его место, Виктор похлопал по плечу Мишку.
— Освоился? Пойдем дальше.
Завидовал он. Немного. Парень еще может чему-то удивляться. У «желторотика» был миллион вопросов, он что-то бухтел в противогаз, но сквозь шум в ушах Виктор плохо его слышал, надеялся только, что Мишка не просто так вертит головой по сторонам, а еще и следит за обстановкой. Рассказать в общих чертах, что где находится, куда ходить за топливом, по каким улицам в основном передвигаются сталкеры — со всем этим инструктажем Виктор справился минут за десять. Пора бы и вернуться, но ноги не шли. Если он не даст себе хоть короткую передышку, «желторотику» и впрямь придется нести его на спине. А жаловаться Виктор не привык.
— Постой пока тут рядом, осмотрись. А я немного посижу.
Сиденье бывшей иномарки больше не было мягким — проваливалось под его весом, но все-таки на нем удобнее, чем на камне или на ржавом бампере…
Сердце перестало скакать и дергаться, во вдыхаемом воздухе, кажется, появился кислород: Виктор приходил в себя.
Сколько времени он уже сидит тут в почти полной отключке? Мишкиного фонаря даже близко не было видно, слинял куда-то.
Куда?! Вытолкнув себя из машины, он огляделся по сторонам, но ни в одном переулке не мелькнуло ни лучика света. «Желторотика» как черти утащили.
— Идиот! — сам не зная на кого, выругался Виктор. Бродить по окрестностям наугад можно долго, тут интуиция ничего не подскажет. К счастью, свежий след ботинка в пыли обнаружился в стороне от обычного маршрута. Кроме Мишки никто этот отпечаток оставить не мог. Успеть бы только…
Он не видел раньше этой дыры в асфальте — давно не выходил, многое изменилось. Но над краем ямы еще виднелось облако пыли, указывая внимательному наблюдателю, что обвал произошел только что. Виктор бегом преодолел пятьдесят метров, не церемонясь с застарелым радикулитом, прыгнул вперед и, проехавшись на животе, остановился точно у края ямы. Даже успел удивиться: немолодые мышцы правильно рассчитали усилие, нужное для такого рискованного приземления. В луче фонаря прямо под ним висел Мишка, крепко ухватившись руками за выступающую из глины ржавую железку. Виктор осветил дно ямы. Там блестела вода и виднелся частокол арматуры. Если «желторотик» упадет, вывихом-переломом не отделается. Надо вытаскивать. Он протянул руку:
— Держись, обормот. Какой черт тебя понес…
Холодный пот залил спину: нескольких сантиметров не хватало…
— Подожди, сейчас принесу что-нибудь…
Сказал и понял, что времени нет ни секунды. Понял по Мишкиным глазам, по тому, как задергался вдруг парень и начал цепляться мысками ботинок за глинистый обрыв. Железная труба переломилась где-то в земле и начала медленно выползать наружу.
— Не шевелись!
Виктор видел, что ученик почти в панике — к такому повороту событий его никто не готовил ни морально, ни физически. Бывший сталкер понимал его состояние: шел себе парень спокойно, и вдруг земля ушла из-под ног, тело инстинктивно успело извернуться и остановить падение. Только увидел помощь в лице наставника, как опора, казавшаяся до того надежной, подвела. Еще немного, и парень полетит вниз с этой бесполезной трубой в обнимку. Но если Мишка не прекратит дрыгать ногами, долго не продержится.
— Михаил! Ты меня слышишь? — Глаза «желторотика» сфокусировались на его противогазе, кажется, он начинает приходить в себя. — Ты зачем сюда полез?
Теперь, когда Мишкины ботинки с грехом пополам нашли опору, он прекратил сползать вниз. Если сможет подтянуться на одной руке, Виктор его вытащит. Но сможет ли он? Надо бы ввести в программу подготовки сталкеров подтягивание на перекладине… О чем он думает?! Да о чем угодно, только не об острых арматуринах на дне ямы…
Виктор положил фонарь на край провала, одной рукой нащупывая хоть небольшую ямку в асфальте, а другую протягивая к Мишке:
— Ты про эту яму знал?
— Знал… — «Желторотик» виновато опустил голову, что стоило ему еще пары сантиметров сползания к воде. — Я хотел скверик посмотреть. Никогда не видел старого кино, а вы так про часы рассказывали… И часов круглых не видел.
— Увидишь еще, обещаю. Слушай, сейчас одним рывком подтягиваешься изо всех сил, руку тянешь вверх. Правую! — У него только одна попытка, но этого Виктор говорить не стал. — Давай!
Мишка так резво рванулся, что пальцы Виктора сжались мертвой хваткой не на кисти, а на запястье тонкой мальчишеской руки. Железку тот почему-то не выпустил, цепляясь обломком за плотный грунт и пытаясь помогать наставнику.
