Но ведьмак был ведьмаком, а не кем-то другим. В последний момент он увернулся, а трансформер лишь впустую зачерпнул пустоты. А мгновение спустя первая граната влетела в самую большую дыру на месте оторванной и потерянной еще у АЭС короткой лапы.
Ничтожно малый остаток времени до взрыва Геральт использовал на все сто: успел выдернуть кольцо из второй гранаты и всадить ее в соседнюю пробоину расчетливым баскетбольным крюком.
Внутри оборотня полыхнуло смертельное пламя. Раз, второй. Сдвоенный грохот, свист, скрежет раздираемого корпуса… Гранаты, по-видимому, вызвали взрыв напичканного наукой и техникой нутра твари, ее энергетического сердца.
Громыхнуло в третий раз; корпус трансформера вдруг пошел мириадом змеистых трещин, а миг спустя развалился на бесчисленное количество осколков не крупнее пятидесятикопеечной монеты. Обнажился искореженный скелет-рама с остатками тяг, сочленений, керамических схем, оплавленных, но все еще собранных в жгуты проводков…
Даже умирая, оборотень не затих — продолжал биться в конвульсиях.
Зато ведьмак лежал неподвижно, как упал — так и остался лежать без движения, и нельзя сказать, что поза его выглядела естественной.
Трансформер-сверчок дергался еще минуты три. А потом все же затих. Дернулся напоследок раз, другой, третий, все слабее и слабее, и затих окончательно. Наука улетучивалась из непостижимого создания незаметно для живого глаза, но неотвратимо.
Недолго царила тишина над полем недавней схватки. В проломе скоро зашевелились фигуры парней из губернаторской свиты, Халькдафф с ассистентами, Семен со Сход Развалычем — живые оставляли на взрыхленной и во многих местах примятой полосе земли еле заметные следы. Кто-то притащил пару прожекторов, укрепил их на заборе и включил, а ведьмак продолжал неподвижно лежать в стороне.
— Добил-таки, — прокомментировал губернатор, опасливо взирая из-за чужих спин на останки трансформера. — Я уж сомневаться начал, что его возможно убить.
Взгляды большинства были прикованы к поверженному чудовищу. Лишь орк-доброволец и старый кобольд поспешили к не подающему признаков жизни Геральту.
Сход Развалыч присел, осторожно коснулся ведьмачьего плеча; рука Геральта бессильно сползла на землю.
— Геральт? Ты жив? — прошептал кобольд.
Ведьмак не реагировал.
Сход Развалыч как мог осторожно перевернул его на спину — черты лица Геральта показались ему странно заострившимися.
Невдалеке уже выли сирены машин волостной дружины, всюду замелькали оранжевые комбинезоны муниципальщиков, губернатор уже с неизъяснимо важным видом втолковывал что-то рослому виргу с микрофоном в руках; двух метисов-полуэльфов — одного с любопытным до невозможности фотоаппаратом, второго с видеокамерой — дружинники без ненужных церемоний выпроваживали за пролом в заборе; из-за складов один за другим выползали синие микроавтобусы заводского клана… Пожаловал техник Римас со своими жлобами-охранниками; этот хранил на лице надменно-злое выражение, но еще злее на Римаса зыркал губернатор.
— Жив? — с нескрываемой дрожью в голосе спросил Семен Береста. Сход Развалыч не ответил.
— Мертв? — Голос орка враз стал глухим и крохким, как ржавая жесть.
И в этот момент ведьмак судорожно согнулся, держась за живот, опрокинулся на бок и длинно закашлялся.
Напряжение медленно сползло с лица Семена; он прикрыл глаза, расслабился и протяжно вздохнул.
Откашлявшись, Геральт зло прохрипел:
— Мертв? Хренушки! Не дождетесь!
— Ну, молоток! — Семен с большой охотой пришел в восторг и старательно заулыбался.
Суета у тела мертвого трансформера стремительно разрасталась. Поначалу вплотную приближаться боялись, но постепенно смелели все больше и больше.
Геральт тоже поглядел на дело рук своих. На дело ружья своего и гранат своих. Скорчив болезненную гримасу, он протянул ладонь к толпе, но снова мучительно закашлялся.
— Нельзя, — сипел он сквозь кашель Сход Развалычу. — Нельзя так близко!
Кобольд уже собрался поручить потрепанного боем ведьмака Семену и не мешкая передать кому-нибудь — да хоть вот Халькдаффу — слова ведьмака.
Не успел. Кто-то шибко храбрый и не шибко умный догадался влезть на трансформера и встать на нем в полный рост. Полуэльфы из-за забора немедленно навострили свои объективы, коротко моргнула вспышка.
И тут вроде бы мертвый уже трансформер дернулся еще раз.
Щуплый смельчак пошатнулся, нелепо замахал руками и стал падать. Под брюхо, прямо к медленно воздетой обрубленной взрывом культе — остатку передней лапы.
Непонятно откуда у ведьмака силы взялись — тело сработало само. Забылась боль, растаяла слабость, остаток сил собрался в комок и швырнул двужильного лысого парня, так похожего на человека, вперед.
Уже в полубезнадежном прыжке Геральт узнал щуплого покорителя бока поверженного чудовища. Точнее, покорительницу. Чумазую девчонку из котельной, дважды досадившую ведьмаку.
Успеть?
Не успеть?
Обрубок опускался прямо на падающую девчонку.
Ведьмак успел встретить ее в воздухе; от этого столкновения девчонка отлетела чуть в сторону и упала вне пределов досягаемости агонизирующего монстра, хотя и совсем рядом. А Геральта накрыло железом. Последней судорогой трапсформера-убийцы.
Почти сразу ведьмака оттащили в сторону. За ноги. Кровь хлестала фонтаном — посмертным объятием оборотня Геральту оторвало правую руку. Выше локтя. У Семена потемнело в глазах — ему показалось, что из отороченного безобразной бахромой рукава-обрывка льет почище чем из пожарного шланга.
— Рюкзак! — отчетливо сказал Геральт; глаза его быстро стекленели.
Кто-то послушно полоснул ножом по лямкам, сдернул рюкзачок с ведьмачьих плеч, щелкнул застежками и протянул хозяину.
Геральт успел запустить руку внутрь и мертвой хваткой вцепиться в баллончик с неведомым почти никому ведьмачьим аэрозолем. И даже успел взглянуть, как Сход Развалыч, отодрав оцепеневшие пальцы ведьмака от баллончика, обильно пшикает на рану. На воздухе аэрозоль мгновенно густел, обращаясь в вязкий крем, который собирался вокруг раны темным комком, надежно залепляя ее. Кровь сразу перестала хлестать, а ведьмак блаженно улыбнулся и позволил себе потерять сознание.
Сход Развалыч перестал давить на кнопку распылителя, лишь когда из короткого расширяющегося раструба прекратил лезть «крем» и шипение стало едва слышным.
Казалось, что ведьмак, перед тем как лишиться памяти, сунул руку в большой шар сладкой ваты. Да так и упал.
Ведьмак пришел в себя ближе к следующей ночи, проспав почти пятнадцать часов кряду. Выглядел он бледным, но неожиданно бодрым для живого, которому меньше суток назад оторвало руку. После того как ведьмака со всеми мыслимыми и немыслимыми осторожностями перевезли в гаражи к Сход Развалычу, кобольд был занят в основном тем, что гонял с территории зевак и вездесущих пацанов. Семен догадался позаботиться о ружье и рюкзачке Геральта: ему показалось, что ведьмак очень привязан к своим вещам, какими бы потертыми и старыми они ни казались.
Семен угадал: едва открыв глаза, Геральт окинул комнату чумовым взором, но, заметив у стены и ружье, и свой ненаглядный шмотник, сразу расслабился и даже слегка улыбнулся. А потом попытался сесть на постели.
— Лежи! — всполошился Семен. — Ты много крови потерял!
Ведьмак только досадливо поморщился. Отмахнуться, похоже, у него не нашлось сил.
— Дай-ка рюкзачок… — выдавил он и тяжело задышал.
Семен подал.
Видно было, что каждое движение стоит ведьмаку определенных усилий, но он борется, борется за каждый отвоеванный у действительности миллиметр.
— Давай помогу. — Семен присел рядом с раненым и мягко отобрал рюкзачок. — Что нужно?
Ведьмак сдался — разжал белые, словно восковые пальцы и ответил:
— Там бульонные кубики должны быть… Особые. Добудь парочку. Кипяток есть?
— Сейчас будет… Ага, вот твои кубики. Сколько заправить?
— Два. По одному на стакан. И размешай получше.
Семен кивнул и встал. Рюкзачок вновь улегся у стены, разметав в стороны перерезанные у горловины лямки. Пока орк хлопотал у горелки, Геральт склонил лысую голову вправо и внимательно осмотрел все, что осталось от его руки.
Осталось немного: короткая, не больше ладони, культя с затвердевшим шаром аэрозоля на конце. Шар имел цвет лежалого зефира. Из-под него торчали неровно отхваченные ножом остатки ткани — некогда рукав ведьмачьей куртки.
Было слышно, как Сход Развалыч ругается на приступочке с неугомонными зеваками, которых не пускали за пролом в заводской стене и которые весь день норовили устроить на заборе, опоясывающем гаражи, наблюдательные пункты. Приходилось гонять их, как ворон с элеватора.
