представить свой собственный маленький гроб и кучи пахнущей червями земли, которые могильщики будут сгребать на нее сверху. Те же самые вещи, которые и по сей день вызывают у нее кошмары.
Она вспомнила, как веревки внезапно натянулись, напугав ее. Запаниковав, она спрыгнула с качелей в безопасное место, за поддержкой. К Джорджу.
— Я сказал тебе держаться, — сказал он, стоя, положив руку на спинку кремового кресла с мягкой обивкой, и улыбаясь мальчишеской безжалостностью.
— Ты сказал, что я слишком труслива, чтобы прыгнуть.
Он усмехнулся.
— И я был прав. Ты упала как подкошенная и пролежала в постели почти месяц. А теперь посмотри на себя. Не можешь даже спрыгнуть с фаэтона без помощи.
— Возможно, мне следовало родиться с более крепким скелетом, чтобы быть рядом с таким человеком, как ты, — сказала она, слова прозвучали немного резче, чем она намеревалась.
По правде говоря, часть ее злилась, что он вообще настоял на том, чтобы она поехала в фаэтоне. Ее напугало то, что она забралась так высоко. Когда она сказала об этом, он рассмеялся и велел ей держаться. Но держаться было не за что. Тонкие поручни сбоку скамейки были не выше ее бедра. Один поворот или удар отправили бы ее в полет навстречу самой неловкой кончине.
С Джорджем были моменты, когда Элли все еще казалось, что она держится за веревки, никогда не зная, как высоко она взлетит.
Но, увидев, как он смущенно нахмурился, она отогнала эти мысли прочь. Последнее, чего она хотела, — это омрачить их совместное времяпрепровождение, заставив его чувствовать себя виноватым. Итак, она предложила:
— Я уверена, что все не так плохо, как кажется. На самом деле, она совсем не распухла.
Он рассеянно пробормотал что-то в знак согласия, в то время как его внимание скользнуло по изящному письменному столу в углу.
— Я вижу, ты получила несколько писем, которые составят тебе компанию.
— Да, действительно. Только что прибыло одно с великолепными новостями, — сказала она, радуясь, что может так легко поделиться ими, потому что он был хорошо знаком со всеми ее друзьями.
— Уинни передает с юга Франции, что она и Ашер теперь гордые родители здорового мальчика. Они назвали его Маркусом. И что еще лучше, они планируют вернуться в Англию к середине лета. Кроме того, к концу года у Джейн и Рэйвен будет новый маленький комочек. Все мои друзья создают свои семьи. Разве это не чудесно?
Элли знала, что она налегает на энтузиазм, как взбитые сливки на сухую булочку. Но что еще оставалось делать дебютантке, которая могла остаться старой девой, когда ей представлялась прекрасная возможность посеять семя супружеского блаженства в сознании ее суженого?
В угасающем послеполуденном свете, просачивающемся через окно, он оглянулся через плечо и снова одарил ее своей мальчишеской улыбкой.
— Замечательно для них, — согласился он с кривой усмешкой.
— Не может быть, что несколько балов и вечеринок превратили бесстрашного мальчика, которого я знала, в мужчину, боящегося самой мысли о жене и детях.
— Я не боюсь. Просто мне слишком нравятся женщины. Вы все такие красивые и такие мягкие и… — Он остановился и прочистил горло, как будто вспомнил с кем говорит. Его взгляд стал серьезным, когда он посмотрел на нее, его тон нежным.
— Я пока не готова строить планы на свадьбу, Элли. Наберись терпения, а?
Она кивнула, так как слышала это и раньше. Он просто не мог представить, насколько счастливой будет их жизнь. По крайней мере, пока.
Ее взгляд скользнул к разбросанным лепесткам на столе, и она задумалась, не потребуется ли для прогресса небольшой толчок.
— Я полагаю, что и Ашер, и Рейвен чувствовали то же самое до того, как женились на Уинни и Джейн.
Джордж вздохнул.
— У тебя нет никаких новостей о друзьях, которые не женаты?
Элли поняла намек.
— Возможно, ты помнишь мою подругу Прю, которая отсутствовала много месяцев.
— Не уверен, — сказал он, рассеянно проводя рукой по поверхности ее стола, разбрасывая стопку писем. — О, подожди. Застенчивая блондинка. Мисс… Торогуд, верно?
Элли рассеянно пробормотала
— Ммммм…, - наблюдая за ним за своим столом, пытаясь вспомнить, отправила ли она уже письмо, которое написала Прю, рассказывая ей все о встрече с напыщенным лордом Халлуортом, или оно все еще там, на виду. Она бы не хотела, чтобы Джордж прочитал это. Он мог бы задаться вопросом, почему она посвятила столько чернил и бумаги другому мужчине, и поверить, что тот вызвал ее интерес. Что было неправдой. Ее отзыв о лорде Гусе был менее чем благоприятным.
Однако, когда Джордж обернулся, она узнала в сложенном листке бумаги, который он держал в руках, письмо от Прю. Это было еще хуже!
Элли вздрогнула, подавшись вперед на подушках, вытянув руку.
— Ты не должен, — она прервалась на шипении, поморщившись, когда резкое движение вызвало приступ боли в лодыжке, — читать это. Это личное.
— Личное, — усмехнулся он и развернул письмо одним движением. — Я полагаю, ты ознакомила с его содержанием своих тетушек, иначе его не было бы здесь, в гостиной.
— Ну да, но это другое. Мы все женщины и доверяем друг другу некоторые личные вещи.
Он обиженно приподнял брови.
— Ты собираешься начать хранить от меня секреты? Это та жизнь, которая меня ожидает в будущем?
— Конечно, нет, — сказала она, одновременно взволнованная случайным упоминанием об их долгожданном "будущем" и расстроенная тем, что он ее не слушал. — Просто…
— Дорогая Элли, — начал он, лукаво подмигнув поверх открытой страницы. — Я слышала радостные новости о наших подругах. Твои письма, как и их, были моими спутниками в эти долгие месяцы. И я надеюсь, вы сможете простить меня за то, что я не была столь прилежна в ответах. В последнее время я обнаружила, что нужные слова просто не приходят на ум. Что касается ваших многочисленных запросов относительно лорда З. и его усилий по организации тайной встречи… — Он опустил страницу, и его губы изогнулись в заговорщической усмешке.
— Ах-ха! Я знал, что найду здесь пикантный кусочек.
— Джордж, я бы правда хотела, чтобы ты не…
— "Прошу, не волнуйся на этот счет, — продолжил он, приложив руку к сердцу, как будто читал сценарий мелодраматической пьесы. — За все эти недели, прошедшие после моего последнего письма, он больше не предпринимал попыток увидеться со мной. Я была совсем одна. Мне больше не нужно беспокоиться о его присутствии в деревне. Он уехал, и отсутствие писем от него указывает на то, что я больше никогда о нем не услышу. Я, конечно, испытываю облегчение. Бесспорное облегчение. Моя совесть может быть чиста раз
