Слишком тяжело было думать об этом. Вивиана допила вино, поставила бокал на ночной столик. Она изо всех сил старалась не разрыдаться. Как унизительны эти мысли и чувства! Никогда Вивиана не сожалела о прошедшей юности. Но сейчас ей было горько от того, что она уже не так свежа и молода.
Глава 6
Графиня Бергонци в гневе
Солнце только что взошло, когда Куин пробрался в малую столовую в напрасной надежде найти чашку кофе и при этом избежать общества обитателей дома. Последнее ему не удалось. Тетя Шарлотта опередила его и, трепыхаясь как птичка, проверяла каждое горячее блюдо, вносимое слугами.
– Доброе утро, Куин, – пропела она, остановившись у одного из массивных подсервантников. – Яйца приготовлены так, как ты любишь. Присоединишься ко мне?
Куин уже добрался до кофейника.
– Нет, мэм, спасибо, – ответил он. – Меня ждет работа в кабинете. Я возьму чашку кофе с собой.
Маленькие черные глазки тети Шарлотты блеснули.
– Да, тебе хочется провести день с твоей мисс Гамильтон, не так ли? Очень милая девочка, мой мальчик. Твоя мама вне себя от радости. Я все эти годы убеждала Гвендолин, что, когда придет время, ты, Куин, поступишь правильно.
Куин поставил чашку на блюдце и попытался улыбнуться:
– Я рад, что не разочаровал вас, мэм, ведь я так часто разочаровывал свою мать по меньшей мере в течение двадцати лет. А теперь извините, меня ждут дела.
Старое крыло дома, где находился кабинет Куина, располагалось довольно далеко. Куин толкнул бесшумно распахнувшуюся дверь, поставил кофе на стол и подошел к высоким французским окнам, выходившим в сад. Слуги еще не появлялись в этой комнате, чтобы разжечь камин или раздвинуть шторы. Куин подозревал, что мать предупредила их, что все предпочтут в это утро подольше оставаться в постели. Жаль, что он не мог позволить себе этого. Но с того момента, когда он вчера увидел Вивиану, Куин знал, что не сможет заснуть. И если он обречен страдать, то, видит Бог, и она может тоже немного пострадать. В прежние времена Вивиана не любила вставать раньше полудня, и Куин сомневался, что сейчас она изменила своей привычке.
Он раздвинул шторы и смотрел в окно. Начинался новый день. Небо окрасилось пурпуром, а внизу сиял ярко-розовый горизонт. Месяц, видимый на рассвете, исчез, и за садами виднелся едва различимый лес, все еще погруженный в темноту.
Куин стоял у окна, и по-зимнему холодный воздух обвевал его лицо. Он глубоко вдохнул, набрав полные легкие свежего воздуха, надеясь, что он прояснит его голову. Но это была глупая затея. Куин это понимал. Он почти надеялся, что Вивиана не придет.
Но она придет. Не потому, что испугалась его, а потому, что была горда и упряма и иногда даже глупа. И она появится, предполагал Куин, со стороны леса. Кто-нибудь, наверное, покажет ей короткую дорогу. В этот час в лесу мрачно, но пройти можно. Тропа очень заметна. Идти надо меньше получаса. Но Чесли держал хорошую конюшню. Может быть, Вивиана приедет верхом. А она умеет ездить на лошади?
Как странно, Куин этого не знал. Было время, когда он думал, что знает о Вивиане все. Но он был молод, самоуверен и наивен. Он не знал о Вивиане ничего, кроме ее тела и вкуса ее поцелуя.
И тут он увидел ее. Куин догадался, что она привязала лошадь за деревьями. Вивиана шла по траве, держа в затянутой в перчатку руке хлыст. Ее широкополая, почти мужская шляпа была слегка сдвинута набок. Вивиана всегда надевала ее так. Амазонка тоже отличалась почти мужской простотой; юбка и жакет, плотно облегающий фигуру, и никаких пышных почти смешных рукавов, которые были в моде среди английских леди. Она не считала нужным приподнимать юбки, и они волочились по сухой колючей траве.
Вивиана не постучала, а просто открыла дверь и шагнула в комнату.
– Buon giorno, Куинтин, – сказала она своим звучным гортанным голосом. – Я пришла. Что тебе от меня нужно?
Внезапно Куина охватил гнев, вызванный ее смуглой красотой и надменным презрением.
– Я хочу знать правду, Вивиана, – холодно ответил он. – Я хочу знать, почему ты здесь.
Вивиана подняла тонкую черную бровь и посмотрела на Куина как на слабоумного.
– Я здесь потому, что ты приказал мне прийти. Я в Англии, потому что этого желает лорд Чесли. И я в этой деревне, потому что понятия не имела, что твое имение рядом. Хочешь верь, хочешь не верь.
– Почему? – настойчиво повторил Куин. – Что нужно Чесли?
Вивиана поджала губы.
– Не думаю, Куинтин, что стоит говорить с тобой об этом. Но ради наших прежних отношений я скажу, что Чесли заказал оперу, грандиозную оперу бельканто, и попросил моего отца помочь.
– Ах да! Великий композитор Умберто Алессандри и его распутная дочь. У тебя хватило наглости вернуться в Англию, Вивиана.
Вивиана размахнулась и ударила Куина по щеке, но он даже не поморщился.
– Скажи мне, Вивиана, а твой любимый папа знает о нас? Знает, кем ты была для меня?
Лицо Вивианы исказилось от гнева.
– Bastardo! Мой папа знает то, что ему нужно знать. И если ты, Куинтин, осмелишься сказать ему хоть слово, Богом клянусь, я убью тебя вот этими руками!
Вивиана повернулась и распахнула балконную дверь, как будто собираясь уйти.
Куин схватил ее и подтащил к столу.
– Ты все еще не объяснила, почему ты здесь, Вивиана! – прорычал он. – Ты певица, моя дорогая, а не композитор. Ты считаешь меня слишком глупым, чтобы понимать разницу.
– Я приехала сюда, потому что нужна моему отцу, – ответила Вивиана. – Твой дядя попросил нас об услуге, и мы рады услужить ему. Видит Бог, я у него в долгу.
Куин грубо схватил ее за руки и посмотрел ей в глаза:
– А моя помолвка не имеет к этому отношения? Скажи мне правду, Вивиана! Я имею право это знать.
Вивиана ответила ему презрительным взглядом:
– Per amore di Dio, Куинтин, откуда я могла знать об этой помолвке? Какое значение она может иметь для меня? Боюсь, ты слишком высокого о себе мнения, если думаешь, что я за эти долгие годы хотя бы на минуту вспоминала о тебе.
Насмешку, звучавшую в голосе Вивианы, Куин уже не мог вынести. Он почувствовал, как внутри его, словно бочонок с порохом, взорвались и вырвались на свободу прежние чувства. Он впился губами в губы Вивианы. Она попыталась оттолкнуть его, но Куин с силой прижал ее к себе. Он вдыхал ее аромат, экзотический и такой знакомый.
Вивиана дернулась, пытаясь ударить Куина ногой, но он навалился на нее, наклоняя к столу, и схватил за запястья. Казалось, безумие овладело Куином, он целовал с такой страстью, что Вивиане стало немного страшно.
Она задрожала, и Куину на мгновение показалось, что она не сопротивляется. Он языком раскрыл ее губы и почувствовал, как его тело пронзает желание, от которого перехватывало дыхание и вскипала кровь. Он словно тонул в ней. Сходил с ума. Все чувства, слишком долго дремавшие в нем, пробудились. Но Вивиана напряглась и укусила Куина за губу. Боль заставила его опомниться.
