— Нашу жизнь планируют здесь с помощью сценариев и организации определенных событий, это общеизвестно. Но мало кто знает, что серьезные локальные проблемы решаются точечным вмешательством, а именно: Управляющие регулярно заменяют погибших тут людей на новых!
У меня похолодело внутри.
— А теперь, Сергей, я хочу, чтобы ты послушал меня ОЧЕНЬ внимательно, — он понизил голос и стал говорить очень медленно, делая большие паузы и следя за моей реакцией. — Замена эта бывает двух типов… Первый — заменяют кого-то из погибших здесь на кого-то из своих, из внешнего мира, и он играет роль погибшего… Так произошло с твоей женой.
Ну! Ну! Ну! — подгонял парня голос, я же ждал следующих слов со все растущим страхом.
— А второй тип замены — это когда память нашего погибшего земляка, а она, чтоб ты знал, хранится у каждого тут, — Кирилл постучал указательным пальцем по чипу на своем левом виске, я непроизвольно потрогал свой, — устанавливают на другое тело, которое выглядит так же. Таким образом, они воскрешают для окружающих людей, чья смерть нежелательна или случайна и не вписывается в структуру честной ММУ… Так вот, Сергей, ближайшим ко мне примером второго типа замены являешься…
Нет.
Да!
— Ты. И я докажу это прямо сейчас.
Комната поплыла перед глазами. Я будто через мутное стекло видел, как Кирилл откинулся в своем кресле и разглядывает меня.
Пусть! Пусть говорит дальше! — вопил голос.
А я впервые в жизни отчетливо ощутил инородность импланта. Импланта, который мне установили сразу после рождения.
Три недели назад! На мое тело!
Это неправда! Что он хочет сказать? Что я умер? Это ерунда, вот он я. Я помню себя с пяти лет до нынешнего момента.
Это твой чип помнит!
Заткнись! Будь моя воля, я отдал бы все, чтобы вернуться на неделю назад, к тому времени, когда все было просто и понятно. Когда я ходил на работу и рекламировал безвкусные завтраки «Хезуки», а самым большим моим желанием была покупка новой газонокосилки.
Но я в чужом странном доме. Сижу в ставшем в один миг неудобным кресле. Мое лицо озабоченно разглядывает молодой парень — руководитель самой известной хакерской группировки. О чем-то шепчется с Матвеем Екатерина, периодически поглядывая через плечо на меня. И голос. Голос заполняет всю голову от уха до уха.
Да пусть он продолжает уже!
— Ты говорил про доказательства, — я услышал себя, будто со стороны.
Кирилл одобрительно улыбнулся и подъехал к столу.
— Это наш главный компьютер, он же проектор. Знал бы ты, как трудно такой достать, — он поднял руки, и появилась сияющая сенсорная панель. — Мне нужна пара минут. Ты пока вспомни четырнадцатое октября, вечер. Концерт Василисы, еще шел ливень.
Сердце заколотилось еще отчаяннее, я отлично помнил тот вечер, вернее его начало.
Было четырнадцатое октября. Шел ливень.
Но может, он и придавал дополнительное очарование этому вечеру. Мы с Ирой попали на концерт ее любимой певицы Василисы. Естественно, не за баллы, это был благотворительный концерт для «улыбальщиков». Конечно, и за баллы продавались билеты на ближайшие к сцене столики, но стоили они нашего совокупного годового дохода. В основном же места распределились между теми, кто активно смотрит рекламу, активно рекламирует, не пропускает контрольные точки и часто работает сверхурочно. Мы подходили почти под все категории, и наш столик был в первой половине зала. Метрах в двадцати от сцены.
Капли барабанили по панорамным окнам и ручьями стекали вниз. На столах горели свечи. Василиса была прекрасна, как всегда. Ирина смеялась, кокетничала, пила белое бесплатное вино от организатора и была счастлива. Глядя на нее, был счастлив я. Эти ежегодные вечера заряжали нас эмоциями на долгие холодные месяцы. Наслаждаться не мешали даже постоянные рекламные проекции, появляющиеся над столом, тем более именно их просмотр делал вино бесплатным.
Два часа пролетели как один миг. Я редко вставлял слова: мне было достаточно музыки и мягкого голоса довольной супруги.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мы ушли одни из последних, уж очень не хотелось заканчивать вечер.
На крыльце, кутаясь в черное пальто и открывая зонтик, Ира опомнилась.
— Во сколько следующий автобус?
Я посмотрел на браслет: 22:50.
— Через десять минут. Последний, — мы переглянулись, взяли друг друга за руки и побежали. Вода брызгами разлеталась из луж под нашими ногами.
В автобусе Иру разморило, и она, положив голову мне на плечо, уснула.
Дальнейшее — как в тумане.
Мы выходим на остановке. Одной рукой открываю зонт, а другой держу супругу, ее покачивает. Идем в сторону дома мимо фонарей и деревьев, которые еще не успели скинуть листья. Вокруг нас стена дождя. Именно она и помешала нам вовремя разглядеть опасность.
Дальше какие-то люди и — темнота.
Ира потом рассказывала, что я дрался, как лев, и обратил в бегство троих нападавших, правда, ценой черепно-мозговой травмы, которая выкинула из головы окончание вечера и следующие три дня. Я пришел в сознание только на четвертый. Нападение в безопасной зоне, конечно, ЧП, и нам выплатили солидную компенсацию.
В комнате потемнело — это Кирилл приглушил свет.
— Ну как, вспомнил? — я кивнул. — Тогда приготовься.
Он нажал несколько клавиш. Голограмма над столом сменилась.
Дождь. Два темных силуэта идут по улице мимо желтых деревьев и уже спящих домов.
Надпись над изображением гласила: «Уличная мобильная камера № 78009 продолжает запись. Запись для закрытого канала включена».
— Есть обычная запись, есть для кабельного канала, есть для закрытого, — пояснил Кирилл. — Те, что для закрытого, — секретные, только для Управляющих.
Уличная мобильная камера № 78009 продолжает запись.
Режим: запись для закрытого канала.
Мужчина и женщина идут по улице. Он несет над ней зонт. Женщина прислонилась головой к плечу мужчины. Она пьяна.
В двадцати метрах впереди охотник 743, временное имя Вальтер, и охотник 799, временное имя Мэйсон, загружают в багажник Мерседеса обнаженное тело молодой женщины.
— Не могли подождать, пока сраный дождь закончится, — громко говорит Мэйсон.
— Сам знаешь, сколько времени нужно на замену, — тихо говорит Вальтер, — ты недавно перешёл, не уловил еще, тут сейчас все на взводе, каждая минута на счету.
Он замирает, прислушивается, различает звук шагов.
— Твою мать, бросай ее!
Мужчина и женщина в пяти метрах от Мерседеса, мужчина останавливается.
— О, привет, Мэйсон!
Женщина вертит головой:
— О, соседушка, приветик, — она тянет мужчину с дороги и по хлюпающей желтой траве они идут к машине, — чем занимаетесь?
— План 15б, — шепчет Вальтер и обходит пару.
— Да инвентарь садовый привезли, — Мэйсон улыбается и идет навстречу мужчине.
Камера приближается.
— Привет, Мэйсон, — повторяет мужчина и протягивает руку. В этот момент висевшее наполовину в багажнике тело соскальзывает и падает на асфальт. — У вас упало что-то, давайте помогу.
Мужчина делает шаг в сторону машины. Мэйсон достает нож и лезвием бьет его в горло. Вальтер, обойдя женщину сзади, бьет ее рукояткой ножа в висок. Датчики показывают, что женщина без сознания, а мужчина мертв.
— Что ты творишь?! — кричит Вальтер.
— Не шуми, — Мэйсон тащит тело мужчины к машине, — ты давно не был дома. Его есть кем заменить. Да и насчет нее, — показывает на лежащую женщину, — есть идея. Главное — придумать легенду для их дочери, пока заменим.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он одним движением закидывает тело мужчины на заднее сидение и помогает второму охотнику забросить женщину сверху.
Кровь сочится из моего горла и, смешиваясь с водой, растекается по земле. Глаза открыты и смотрят в сторону.
Я умер три с половиной недели назад. А сейчас вижу запись собственной смерти. Невозможно.
