двух месяцев нас будут продолжать охранять афганские подразделения, — сказал Поляков, проведя указкой по схеме.
По классу пробежал гул недовольства. Не доверяли у нас «зелёным». Именно так называли подразделения афганской армии. С авиаторами их ВВС пообщаться мне не удавалось. Теперь и подавно, поскольку большая часть убита.
— Можем охранять себя сами, но это не выход. Подразделения 4й дивизии оказывают поддержку, но у них много своих задач. Прибавьте к этому проблемы со здоровьем у солдат и офицеров и мы получаем плачевную ситуацию, — сказал Поляков, укладывая указку на стол. — Всем быть внимательными. Обо всех подозрительных элементах докладывать начальникам и мне. Особенно если что-то заметите во время полёта.
— Это всё понятно, товарищ Поляков. Что в деле Орлова? — поинтересовался седой лётчик штурмовиков.
— Прибудет следственная группа для расследования. Будут и афганские представители. Делом заинтересовались в КГБ и ХАД. Сами понимаете, какой резонанс получился, — сказал Поляков и объявил об окончании беседы.
Естественно, что сейчас нельзя сделать однозначный вывод, из чего был убит Орлов. Надо и место смерти осмотреть, и с охраной поговорить. Вот и займутся этим следователи.
Задерживаться в штабе мне было нельзя, поскольку я получил от Валеры команду Араратовича о назначении меня в дежурное звено. Странно, конечно, происходит у нас пересменка!
Целый день отлетай, а потом ещё и подежурь. Одно хорошо, что на следующий день ты таскаешь кровать на спине и ничего не делаешь.
Домик дежурного звена был почти такой же, как и в Баграме. Одна лишь разница — построен он был уже не из подручных материалов.
Сборно-щитовая конструкция, или просто «барак». Не из камней и досок, а из простой фанеры. Пол деревянный, потолки низкие. Двухъярусные кровати в нашей комнате дежурного звена еле-еле вошли по высоте. Спящий на втором этаже может запросто разбить себе лоб, резко поднимаясь с кровати.
И есть в дежурном звене, прямо-таки живой уголок. Основу его составляют мыши, которые уже стали получать от нас имена.
Каких-то задач сегодня не должно было предвидеться. Погода портилась, а пехота последние дни заняла позиции вокруг Луркоха.
— Значит, курим бамбук? — спросил Марик, в ожидании, что Гаврюк не разочарует его.
— С большой вероятностью ничего не будет, — ответил Валера, вернувшийся с вечерней постановки на КП. — Громов сказал, что они будут минировать подходы к ущельям, выставлять систему постов, чтобы не дать душманам выйти из своего района.
— Это же хорошая новость! — хлопнул в ладоши Марк и побежал в умывальник.
Спавший на втором ярусе Паша чуть не свалился на пол.
— Неугомонный, — прошипел он, повернувшись на другой бок.
— Серый, а что за коробка? — спросил у меня Валера, указывая на посылку под кроватью.
Совсем забыл о том, что мне передачку выдали в кадрах после первого вылета. Кто-то через транспортников передал.
— Передачка какая-то, — ответил я и у меня сразу возникли сомнения по поводу содержимого.
— Открывать будешь? Или до завтра подождёшь? — спросил Мендель, который спал надо мной и только сейчас проснулся от радостного голоса Марика.
В свете событий, в которых замечен снайпер и странной истории доставки этой коробки, неудивительно было опасаться её открывать. Парни не понимали, почему я сейчас разглядываю коробку со всех сторон, не торопясь открыть.
— Ты там бомбу ищешь? — спросил Паша.
— Всё может быть, — задумчиво сказал я.
— Серый, да брось ты! — воскликнул Валера, делая медленно шаг назад.
— Может, на улице откроешь? — спросил Мендель, спрыгивая с кровати и отходя к двери комнаты.
Хороший совет, которым я и воспользуюсь. Раз мои коллеги тоже не уверены! Паша и вовсе смотрит на коробку, прикусывая кулак.
— Не торопись. А лучше не дыши, — тихо сказал Паша, открывая дверь и прячась за неё.
— Серый, давай сапёров позовём. Чего-то не хочется мне проверять содержимое коробки, — прошептал Валера, который никогда не был замечен в подобном.
Дверь в комнату распахнулась. Марик, весело шёл, напевая песню Битлз про девушку на добротном английском языке. Первая мысль была, что очень хорошее произношение у Марика, но затем она улетучилась.
— Чего такие напряжённые? Серый, давай помогу, — сказал он, подлетел к коробке и дёрнул за край скотча. Да так быстро, что мы и слова не успели ему сказать. Шустрый где не надо.
У меня не то, что дыхание спёрло в этот момент. Внутри все органы прижались к кишечнику, сердце даже не успело забиться от волнения. Паша лежал в коридоре, выпрыгнув из комнаты, а Валера распластался на полу, сцепив руки на затылке. Мне деваться было некуда, поэтому я, молча, наблюдал, как Марик заглядывает в коробку.
— Серый, ну это точно тебе. Тут книги, тетрадки, несколько консервов и макароны. Не забудь еду в общий котёл Паше сдать, — сказал Марик и пошёл к зеркалу, причёсывая свои светлые волосы. — Петрович, а ты чего на полу разлёгся? Зарядку делаешь?
— Спасибо, Марик. Мы, вообще-то, аккуратно коробку хотели открыть, — сказал я, помогая Валере подняться.
— А чего её жалеть? — спросил он и увидел, как Паша встаёт в коридоре с пола. — Паш, ты тоже зарядкой решил заняться?
— Без неё хватает нагрузок, — прошипел Мендель, отряхивая штаны и футболку. — Ты чем заниматься собрался?
Как обычно, у любого занятия Марика есть женское имя. Сегодня это должна быть Фрося. Всё же не терял надежды добиться этой красавицы Барсов всеми возможными способами.
— Серый, прикроешь? Я туда и обратно, — сказал Марик, посмотревшись в зеркало и поправив свою густую шевелюру.
— А меня не надо предупреждать, Барсов? — рыкнул Валера, которого Марик совсем проигнорировал, как старшего в дежурном звене.
— Так если вызовут на сопровождение, то сначала пару. Вот и прошу, чтобы Серый вместо меня слетал. Ему налёт нужен, — сказала Марик, как будто я первоклассник, а он мой старший брат.
— Ничего не перепутал? Я тебе своего согласия не даю. Прибежишь как миленький, — сказал я, ставя на колени себе коробку.
— Эх, Серый! Не уважай я тебя, давно бы подрался, — сказал Марик, прицокнув языком.
— Так чего тянуть? После дежурства устроим спарринг. Как раз с нами хотели занятия по стрельбе и рукопашному бою провести, — предложил я. — Не в полный контакт, конечно, но приёмы отработаем.
Марик немного переживал, поскольку из всех наших поединков, он ни разу не выходил победителем. Вся его бравада — пустое сотрясание воздуха, но вдруг он подкачался и отработал пару ударов.
— Оба прекратили, — сказал Валера, укладываясь на кровать с одним из сентябрьских номеров «Правды». — Марик, если ты не прибежишь, когда за тобой посыльного пошлём, отправлю в Союз. Надоели твои хождения.
— Понял. Вот у нас какой коллектив! Совершенно не ценим друг друга, — махнул он рукой и вышел, хлопнув дверью.
Какое-то странное послевкусие от этого громкого ухода Марика. Будто, я должен был с удовольствием лететь вместо него, а он развлекаться с
