Читаем без скачивания Пожалуйста, позаботься о маме - Кун-Суук Шин

— О, да тут и двор есть! Здесь растет хурма и даже виноград!

Как только мама ступила в дом, она высыпала кашу из котелка и разбросала по всему дому.

— Это поможет защитить дом от бед, — объяснила она.

Его жена, которая тоже впервые стала хозяйкой городского дома, распахнула дверь одной из трех комнат и взволнованно произнесла:

— Это ваша комната, матушка. Когда вы будете приезжать в Сеул, то сможете отдыхать здесь с удобством.

Мама заглянула внутрь и воскликнула, словно извиняясь:

— У меня есть собственная комната!

Где-то за полночь он услышал шум во дворе и выглянул в окно. Мама прогуливалась по двору. Она касалась рукой ворот, трогала виноградные лозы, останавливалась, чтобы постоять под хурмой, а затем присаживалась на ступеньки и поднимала голову к ночному небу. Хун Чол распахнул окно и позвал ее:

— Иди спать.

— Почему ты не спишь? — спросила мама и с заговорщическим видом прошептала: — Хун Чол, иди сюда.

Когда он подошел к ней, мама достала из кармана конверт и сунула ему в руку:

— Теперь тебе непременно нужна табличка с именем. Закажи табличку на эти деньги. — Он не сводил глаз с мамы, зажав в кулаке пухлый конверт. — Мне очень жаль, что я не смогла помочь тебе купить этот дом, — призналась она.

Позже, на рассвете, выйдя из ванной, он осторожно приоткрыл дверь в мамину комнату. Мама и Чи Хон лежали рядом и крепко спали. Мама улыбалась во сне, а сестра, как всегда, свободно раскинула руки.

До этого времени у мамы в Сеуле не было уютного места, где она могла бы остановиться. Часто он с братом и сестрами отправлялся встречать ее на автовокзал, когда она приезжала в Сеул на свадьбу родственников в переполненном автобусе. Мама, как всегда, волокла с собой большую поклажу. Не успевала свадебная церемония закончиться, как она тащила его и брата с сестрой в комнату, которую они снимали. Она скидывала костюм, который надевала только на свадьбы, и еда, завернутая в газету, в пленку или в тыквенные листья, выпадала из узлов. В мгновение ока мама переодевалась в рубашку свободного покроя и цветастые брюки, которые лежали в одном из ее узлов. Закуски, извлекаемые из газет, пакетиков и тыквенных листьев, быстро раскладывались по тарелкам и мискам, и мама, засучив рукава, торопливо стягивала пододеяльники с одеял и стирала их. Она готовила кимчхи из соленой капусты, которую привезла с собой, до блеска натирала кастрюли, почерневшие от копоти, и отмывала переносную плитку. Затем, высушив пододеяльники на крыше и натянув их на одеяла, промывала рис, стряпала фасолевый суп и накрывала стол к ужину. Стол ломился от блюд из тушеной говядины, анчоусов в соусе и кимчхи из листьев кунжута, которые она привезла из дома. Когда он и его брат с сестрой черпали по полной ложке риса, мама накладывала каждому по кусочку тушеной говядины. Они уговаривали ее поесть, но она отказывалась, говоря, что не голодна. После еды она мыла посуду и наливала в резиновый тазик воды, а затем отправлялась купить арбуз и укладывала его в тазик, чтобы охладить. Затем мама быстро переодевалась в свой единственный костюм, который надевала только на свадьбы, и просила проводить ее на вокзал. К тому времени было уже поздно. Дети просили ее переночевать у них, но она отвечала: «Я должна ехать, завтра у меня много дел». Маминым единственным делом была работа на рисовом поле или в огороде, а эта работа могла подождать и до следующего дня. Но мама все равно возвращалась обратно на поезде в тот же вечер. И хотя все понимали, что причиной маминого поспешного отъезда была крохотная комнатка, в которой трое ее повзрослевших детей вынуждены были спать, прижавшись друг к другу, мама просто говорила:

— Мне надо ехать. Завтра у меня дела.

Каждый раз, привозя усталую маму на железнодорожный вокзал, чтобы она могла теперь уже налегке вернуться домой, он давал себе новые обещания. Я заработаю денег и перееду в двухкомнатную квартиру. Я сниму дом. Я куплю дом в городе. И в этом доме будет уютная комната, в которой эта женщина сможет спокойно отдохнуть. Он покупал билет и провожал маму на перрон, находил ее место в вагоне и протягивал ее сумку с гостинцами — банановым молоком или мандаринами.

— Смотри, не засни, тебе надо сходить на станции Чонгап.

Мама наказывала ему, иногда с грустью, иногда жестко:

— Не забывай о том, что в этом городе ты для брата и сестры и мать, и отец.

И вот, когда Хун Чол стоял там, сгорбившись и потирая руки, совсем еще мальчишка, мама поднималась со своего места, брала его за руки и распрямляла его плечи.

— Старший брат должен быть благородным. Он должен служить примером. Если старший брат покатится по неверной дорожке, его брат и сестры последуют за ним.

И когда поезд трогался, мамины глаза наполнялись слезами и она шептала:

— Прости меня, Хун Чол.

Мама приезжала в Чонгап глубокой ночью. Первый автобус в городок выезжал только в шесть утра. И мама сходила с поезда и в темноте шла пешком к дому.

— Жаль, что мы не взяли с собой побольше листовок, чтобы можно было расклеить поблизости, — говорит он и застегивает куртку, поеживаясь от ночного холода.

— Я завтра вернусь сюда и расклею сама, — заверяет его Чи Хон и засовывает руки в карманы.

Завтра Хун Чол должен сопровождать помощников генерального директора в экспериментальный дом в Хончоне. Он не может отказаться.

— Может, пусть лучше моя жена сделает это?

— Пусть отдохнет. Она ведь и об отце заботится.

— Или позвони младшему брату.

— Или он поможет мне.

— Он?

— Ю Бин. Когда мы найдем маму, я собираюсь выйти за него замуж. Мама ведь всегда хотела, чтобы я вышла замуж.

— Если тебе так легко принять подобное решение, то ты уже давно должна была это сделать.

— Когда мама пропала, я вдруг поняла, что всему есть объяснение. Ведь я могла бы сделать все, что она от меня хотела. Это не так уж сложно. Я не знаю, зачем заставляла ее волноваться. И больше я не стану летать на самолетах.

Хун Чол хлопает сестру по плечу и вздыхает. Маме не нравилось, когда сестра улетала за границу. Она считала, что, когда идет война, тут уж ничего не поделаешь, но в другом случае нельзя так слепо полагаться на судьбу, словно жизнь ничего для тебя не значит. Мама говорила, что летать на самолетах становится все опаснее, поэтому сестра предпочитала ничего ей не рассказывать. И если ей надо было отлучиться по делам или просто отдохнуть и предстояло лететь самолетом, она исчезала, не сообщив об этом маме.

— Розы в том саду были такие красивые, — говорит его сестра.

Хун Чол пристально вглядывается в ее лицо в темноте. Он как раз вспоминал об этих розах. Весной мама приехала в новый дом и предложила купить розы. Розы? Он не поверил своим ушам и даже переспросил:

— Ты действительно имеешь в виду розы?

— Красные розы. А что, разве здесь нельзя купить такие цветы?

— Конечно, можно. — Хун Чол отвел маму в питомник, где продавали розовые кусты, такие, какие росли вдоль тротуаров в Купабале.

— Это прекрасные цветы! — воскликнула мама и купила гораздо больше розовых кустов, чем он ожидал. После обеда она выкопала ямки около забора вокруг дома и посадила розы. Хун Чол никогда не видел, чтобы мама сажала что-то для души, она всегда выращивала исключительно съедобные растения, вроде бобов, картофеля, капустной рассады, редьки или перца. Глядя на маму, склонившуюся над розами, он спросил, не слишком ли близко к забору она их сажает. Мама подняла голову и ответила:

— Я хочу, чтобы люди, проходя мимо дома, тоже могли полюбоваться этими цветами.

Каждую весну розы буйно цвели, и люди, проходя мимо их дома, останавливались у забора и наслаждались ароматом цветов, как и хотела мама. После дождя красные лепестки роз, подхваченные ветром, устилали улицу.

В баре в гипермаркете на Юкчон-дун сестра, которая вместо ужина осушила два бокала бочкового пива, достает из сумки записную книжку, открывает на определенной странице и подсовывает ему. Ее лицо раскраснелось от выпитого на голодный желудок пива. Он подвигает записную книжку к свету и читает. Несмотря на богатое воображение сестры и ее чрезмерную эмоциональность, почерк ее поражает своей аккуратностью.

«Я хочу писать для незрячих детей.

Я хочу выучить китайский язык.

Если я заработаю много денег, я хочу приобрести собственный маленький театр.

Я хочу побывать на Южном полюсе.

Я хочу совершить паломничество в Сантьяго».

Дальше следовало еще более тридцати предложений, начинающихся со слова «Я».

— Что это?

— На прошлый Новый год я написала, чем бы еще хотела заниматься в жизни, кроме писательства. Просто так, развлечения ради. То, чего бы мне хотелось в ближайшие десять лет. Но я даже не вспомнила о маме. Когда я все это писала, то даже не задумывалась об этом. Но теперь, когда я читаю о своих желаниях после ее исчезновения…