– И откуда же ты родом? О, ты сказал, что ты мой крестный отец-волшебник. Я не могу! Ха-ха-ха!
– Некоторые нас так и называют, волшебниками, – сказал он. – Но…
Она перебила его.
– Но я думала, что ты и Рут… Что у вас серьезные отношения.
Элмер нетерпеливо вздохнул.
– Я волшебник, – повторил он.
– Послушай, волшебник ты, или ангел-хранитель, или гей-гном, это не имеет никакого значения.
Элмер выпрямился, оскорбившись ее замечанием.
– Ты намекаешь на мой небольшой рост?
– Мне все равно, кто ты и что ты. Я отказываюсь играть роль Золушки, потому что давным-давно перестала верить в хрустальные туфельки и кареты-тыквы.
– Именно об этом и говорила твоя бабушка. Она сказала: «Девчонка потеряла вкус к жизни, потому что перестала мечтать».
– Мечтать? Да я осуществила все свои мечты! Меня называют самой успешной женщиной с Уолл-стрит. Запомни это, Элвис.
– Элмер, – поправил он ее.
– Элмер… Элвис… Какая разница!
Она отмахнулась, демонстрируя свое отвращение.
– И прекрати впутывать в это мою бабушку. Она умерла. Ты слышишь меня? Она умерла!
Ей на глаза навернулись слезы. Она боялась, что сейчас разрыдается. Черт побери, она всё еще скучает по бабушке, несмотря на то, что прошло уже столько времени!
– Я знаю, что твоя бабушка умерла, Синди, – тихо сказал он. – И она волнуется за тебя. Именно поэтому она и хочет, чтобы в твоей жизни появился принц. Я послан сюда, чтобы заново научить тебя мечтать.
– Послушай меня внимательно, потому что я не собираюсь повторять дважды. В нашем мире девушка должна рассчитывать только на себя. Сегодня даже маленькая девочка знает, что Очаровательных Принцев не существует. Это сказка, которой мужчины кормили многие поколения женщин, чтобы держать их в подчинении.
Элмер с грустью посмотрел на нее.
– Неужели тебя прельщает перспектива состариться в одиночестве, красавица?
– Мне рано об этом думать. Мне всего тридцать.
– Осень не за горами. Она настигнет любого из нас, как свора гончих псов.
– Мне всего тридцать, – повторила она.
– И должен сказать, в свои тридцать ты прекрасна.
– Не пытайся запудрить мне мозги. Льстивыми речами каши не сваришь.
– Зато растопишь жестокое сердце, – сказал он, улыбнувшись.
Синтия прищурилась. Он постоянно цитировал бабушкины пословицы. Мог ли он и в самом деле быть реинкарнированным Элвисом и волшебником, посланным на землю? Нет, потому что ирландские пословицы можно прочитать на чашках, которые продаются в обычных супермаркетах. Наверное, именно оттуда Элмер и черпал мудрость.
– Не нужен мне ни мужчина, ни принц! – горячо сказала она. – Поэтому забудь о своем желании по-сводничать. Меня это не интересует.
– Но я думал, что все женщины только и мечтают, как бы побыстрее найти свою половинку. Даже ты, потерявшая веру, мечтаешь об этом, признайся. Как грустно, когда женщине не приходится стирать рубашку любимого мужа! Разве нет?
Синтия уставилась на Элмера, не веря своим ушам.
– Если мне встретится мужчина, который будет ожидать, что я стану стирать его одежду, я сумею объяснить ему, что он обратился не по адресу.
– Я выразился фигурально, Синди.
– А я выражаюсь прямо. Никаких мужчин! Никаких принцев! Никаких подарков! Никаких Золушек! Никаких волшебников! Меня это не интересует.
– Ну же, ну, – примирительно произнес Элмер, похлопывая ее по руке. – Великий отец, крестник всех красавиц, был прав, когда приказал мне исполнить просьбу твоей достопочтимой бабушки.
«Он, наверное, окончательно отупел от песен Элвиса. Он не воспринял ни одного моего слова».
– Тебе не помешает обращение к волшебству, потому что твое сердце ожесточилось. Волшебство просыпется на тебя, как конфетти на карнавале.
– Волшебство? – с недоверием спросила она. Почему Элмер постоянно твердил о волшебстве и крестных отцах?
– О, наконец-то я все поняла. Ты из мафии. Я слышала, что мафия уже наводняет Уолл-стрит, но не могла поверить. Из какого ты клана? Гамбино, Капоне, Лучиано?
– Пресли.
– Никогда не слышала, чтобы Пресли были связаны с мафией. Это что, выходцы из Нешвилла?
– Бог ты мой! Да не принадлежу я ни к какому мафиозному клану, хотя, конечно, не надо сбрасывать со счетов мафию Мемфиса. Старые телохранители Элвиса.
Синтия без сил опустилась на кровать. День выдался таким суматошным, что она уже не могла сопротивляться нахлынувшей усталости.
– Моя жизнь катится под откос. Сначала я натираю мозоль. Затем я теряю работу. А теперь меня должен спасти ангел-хранитель, который утверждает, что он приставлен ко мне в качестве крестного отца.
– Ты все правильно поняла.
Элмер удовлетворенно вздохнул и обнял Синтию за плечи.
– Но я должен внести некоторые коррективы. Я не ангел, а волшебник. Это совершенно разные пещи.
– Ты и вправду надеешься убедить меня в том, что на земле есть клоны Элвиса, которые параллельно исполняют роль волшебников? Брось!
– Только подумай, дорогуша. Волшебники любят музыку больше всего на свете, а Элвис был признанным королем рок-н-ролла.
– Но почему выбор пал именно на меня? – Синтия не могла поверить, что она задает подобный вопрос. Выходило, что она уже не ставит под сомнение историю Элмера!
– У Бога на твой счет свои планы. И мольбы твоей бабушки лишь ускорили дело. Мозоль была первой частью плана.
Синтия начала истерично смеяться – так, что даже подавилась.
– Ой! То есть Отец Небесный послал мне мозоль, чтобы я заново поверила в волшебников и нашла своего принца?
– Именно так.
Когда она утерла слезы, то взглянула на сидевшего рядом с ней смешного человечка по новому.
– Но где же твои крылья?
Она вдруг испугалась, заметив, как пристально смотрит на нее Элмер. Казалось, он видит ее насквозь.
Он выдержал паузу. А потом расслабился и удивленно вздернул брови.
– А как ты думаешь, почему Элвис всегда носил пелерину?
– Она исчезла. Пф-ф-ф! Ее нет. Умчалась, как ветер, – доложил Дик боссу спустя два дня после памятной встречи с Синтией Салливан.
– Умчалась, как акула, хотел ты сказать, – заключил П. Т., и гримаса недовольства исказила его лицо. – Она просто кружит вокруг намеченной жертвы, выжидая, когда наступит удобный момент для атаки.
– Да, это тактика. Простая и гениальная. Она хочет довести нас до белого каления.
– У нее это получается.
П. Т. вспомнил, через какие муки ему довелось пройти за минувшие два дня.
– Готов поспорить, что она действует по наущению своего адвоката. Еще та хищница!
П. Т. постучал «Мон-Бланком» по записной книжке. Только подумать, ручка стоила принцу столько же, сколько в свое время он заплатил за первую машину.
