Читаем без скачивания Развесистая клюква Голливуда - Дарья Донцова

Я почесала шею, руки, спину, наклонилась, чтобы потереть щиколотку, и увидела четыре ноги, отчаянно пинавшие друг друга. Две, обутые в замшевые полуботинки, принадлежали Олегу, две другие, в кокетливых зеленых балетках, — Маше. Муж больно бил носком и каблуком по лодыжкам жены. Зеленые туфельки пытались скрыться, но ботинки периодически настигали их. Это не было милым супружеским заигрыванием, тайной лаской или призывом: «Пойдем скорее в спальню». Системный администратор нарочно делал жене больно.

Я выпрямилась и начала в упор рассматривать супружескую пару. Олег, пряча лицо под капюшоном, ел суп. Маша абсолютно спокойно намазывала сливочное масло на хлеб. Если бы я собственными глазами секунду назад не увидела, что вытворяют их ноги, не заподозрила бы ничего странного: муж с женой сосредоточенно поглощают пищу. Что тут необычного?

— Интересная картина, — сказал Никита, указывая пальцем на небольшое полотно в простенке, — сюжет жутковатый.

Я забыла про «папочку», дочку и «схватку» под столом. Нет, только не сейчас! Ну зачем Бурундуков нажал на кнопку с надписью «Семейные истории»? Надо как можно быстрее пресечь попытку Белки окунуться в океан воспоминаний.

— Бабуля, может, нам…

Договорить мне не удалось. Белка выпрямилась и затараторила со скоростью автомата Калашникова. Я начала крошить кусок хлеба на скатерть. Сто, нет тысячу, а может, миллион раз я слышала этот замечательный сюжет.

В каждой семье непременно есть свой фольклор. Сказки про папу, который всегда учился на одни пятерки, легенда про маму, которая никогда не воровала у бабушки косметику и всегда говорила родителям исключительно правду. Если в вашем ближайшем окружении есть престарелые люди, то вы получаете шанс узнать о своих родителях правду, не ту, что они вам сообщают, когда просматривают дневник или зачетку, а настоящую. Подождите, пока отец уйдет на службу, и расспросите бабулю. Вот тут вы выясните массу удивительного и поймете: яблоко никогда далеко от яблоньки не падает, вы таскаете домой двойки, потому что у вас генетика папеньки-балбеса. Мою подругу Карину Федькину родители буквально задолбали фразой: «Мы в твои годы приносили золотые табели, помогали маме и не думали о гулянках».

Несчастная Кара ощущала себя тем самым уродом, без которого не обходится ни одна семья. Как на грех, бабушка была полностью на стороне дочери и зятя. Едва те уматывали на работу, как она моментально принималась зудеть: «Как не стыдно! Опять кол по математике! Да твой папа получил золотую медаль!»

Уж не знаю, как скоро Кара попала бы в психушку, придавленная комплексом неполноценности, но тут из далекого города прибыла прабабушка, бойкая не по годам старушка, которая и поведала правнучке правду без прикрас, сообщив, как ее внука, отца девочки, пять раз исключали из школы за неуспеваемость, и добавила несколько слов о неприличной любвеобильности своей дочери, бабули Федькиной, успевшей к шестнадцати годам сделать два аборта, а еще разболтала про любовника матери Кары, к которому та чуть не сбежала. В общем, никогда не ругайтесь со стариками, они лучшие друзья молодежи. Ну и, конечно, в любой семье существуют различные истории про подвиги бабушек и дедушек. У нас это военное прошлое деда Алеши, мужа Белки. В сорок первом году он ушел на фронт и честно прошагал от Москвы до Берлина, удивительным образом не получив ни одного ранения. Я уже говорила, что родилась после смерти деда, поэтому все военные легенды и мифы слушала в пересказе Белки. Если верить бабуле, то Вторую мировую войну СССР выиграл только благодаря деду. Тот каждый день совершал на фронте такие героические подвиги, что перед ними меркнут похождения четырех танкистов вкупе с их собакой и всех партизан, вместе взятых. Оказывается, историческую фразу «Велика Россия, а отступать некуда, позади Москва» произнес не политрук Василий Клочков, а мой дед Леша. И он же, вместе с Михаилом Егоровым и Мелитоном Кантария, водружал флаг на Рейхстаге.

Но самая моя любимая легенда посвящена спасению немецкой семьи. Когда часть, в которой служил Алексей Николаевич Варбакас, вошла в очередной германский город, дедушка услышал из развалин одного дома крики о помощи, кинулся разбирать битые кирпичи и спас из подвала целую семью. Глава семейства оказался художником, он одарил советского солдата своими произведениями. Алексей привез презенты в Москву, окантовал полотна, и долгие годы изображения толстых страшных теток висели у Белки и Алексея в гостиной. После смерти деда бабуля привезла эту мазню в «Кошмар» и украсила ею столовую. Над буфетом с посудой висит грудастая блондинка, стыдливо завернутая в одеялко из шкур умерших от дряхлости кошек. В углу около комода красуется пейзаж с обнаженной дамой, у которой почему-то три груди: правая, левая и еще раз левая. В детстве меня до судорог пугало физическое уродство натурщицы, я боялась, что вырасту и тоже обзаведусь подобным бюстом. И лишь в десятом классе, тщательно протирая от пыли раму шедевра, я неожиданно поняла: у немки, позировавшей живописцу, очень некрасивая фигура, плоская сверху, излишне полная снизу, да еще изрядно обвисшие груди, но с количеством полный порядок, их две, как у всех. Откуда третья? Это отражение в зеркале. Кружок, который я до тех пор считала окном, возле которого фрау предавалась эксгибиционизму, был зеркалом! А на третьей композиции, слева от буфета, мы видим мясистую Венеру, перед ней стоит блюдо с четырьмя бананами, тремя грушами, парой яблок и веткой винограда. Тетя голая и может показаться симпатичной. Но если внимательно к ней присмотреться, то станет понятно: у нее на правой ноге шесть пальцев.

Я считаю, что обнаженка с моделями, чей суммарный вес превышает несколько центнеров, не должна висеть в столовой. Гости глянут на них, подумают, к каким плачевным результатам приводит обжорство, и потеряют аппетит. Но для Белки эти полотна — память об обожаемом муже, поэтому я не высказываюсь о гениальности благодарного немца. И, если честно, я перестала замечать картины. А вот бабуля использует любой случай, чтобы сообщить всем биографию Алексея Николаевича Варбакаса. И сегодня она велеречива, как никогда!

Глава 12

Когда Белка добралась до описания рыдающего от счастья немца, Маша встала и пошла на кухню. Из чистой вежливости следовало спросить, чего захотела постоялица, но меня разморило от горячего супа. На улице по-прежнему хлестал дождь, хотелось спать.

— Ваш муж герой! — воскликнула Анечка.

Белка приосанилась.

— К сожалению, в армии много завистников. Алексей Николаевич так и не получил Золотую звезду.

Я продрала слипающиеся глаза. Так, сейчас Белка сядет на вторую любимую лошадь — начнет повествование о генерале, который приписал себе все подвиги лейтенанта Варбакаса.

— Люди! — заорала Олеся, выскакивая в столовую. — Ее там нет!

— Кого? — лениво осведомился Миша.

— Где? — вяло уточнил Никита.

Забыв про хорошие манеры, я зевнула во весь рот. Судя по голосам, Бурундуков и продюсер хотят спать не меньше, чем я. Похоже, ненастная погода и нескончаемая болтовня Белки действуют на окружающих, как хорошая доза снотворного. А вот Олеся ажитирована, как никогда.

— Она пропала! — кричала кухарка. — Ушла!

— Вы потеряли любимую кастрюлю? — предположил Никита.

— Не расстраивайтесь, погуляет и вернется, — подхватил продюсер.

Олеся села на стул.

— В холодильнике пусто!

Геннадий Петрович повернулся к Белке:

— В отеле закончились продукты? Из-за урагана нельзя сходить в магазин! Нам предстоит голодать?

— Ерунда, — отрезала бабуля, — в кладовке всего полно! Мясо, консервы, мука, крупы, сгущенка. Есть даже бочка с соляркой для генератора. При необходимости мы пересидим здесь ядерную зиму.

— Папочка, что это такое, — заныла Юля, — ядерная зима?

— Изменение климата планеты после глобального военного конфликта с применением атомного оружия, — неожиданно произнес с порога мужской голос.

— Милый, какой ты умный! — по привычке сказала Аня и тут же добавила: — Кузенька, зачем ты встал с кровати?

— Отлично себя чувствую, — пробубнил бизнесмен, — заснул, увидел дурацкий сон и решил спуститься к обеду.

Я посмотрела на престарелого новобрачного. Вид у Кузьмы Сергеевича был не ахти, лицо приобрело красновато-багровый оттенок, рот стал похож на клюв утенка, веки набрякли.

— Вы не заболели? — спросил Миша.

— Похоже на аллергию, — вздохнул Пряников, — я грешу на вишневый компот, который пил утром.

— Ее нет! — с новой силой закричала Олеся. — Очнитесь! Случилось чудо воскрешения! Надо ее найти! Спросить! Узнать!

Миша повернулся к Белке:

— Что с ней?

— Шиза, — констатировала Юля, — или передоз.

Из кухни медленно вышла Маша, ее лицо покрылось неровными пятнами, она подняла руку, почесала лоб, и я увидела, что ее пальцы мелко-мелко трясутся.