к любому человеку. На обратном пути Федя выпил со мной пива, а на вопрос о греховности этого ответил, что считает возможным совершить малый грех во имя встречи, который потом отмолит, а заодно помолится и за меня. Время шло весело и быстро. С собой я прихватил спортивный костюм, никто меня не контролировал, я целые дни проводил в городе, ходил в кино, бродил по парку, бухал понемногу. А вечером учил баптистов “добру с кулаками”, учил хотя бы на словах уметь защищаться, и если уж не себя защищать, то тех, кто чуть-чуть в них поверил. Защищать других словом мои блаженные ребята были готовы. К собранию они отрастили если не клыки, то зубки достаточно острые.
Вопросы и ответы мы просто репетировали. Вопрос:
“Если Бог всемогущ, почему не уничтожает зло на Земле?”. Ответ: “Искусственно навязанное добро может! принести больше вреда, чем естественное зло. Человек сам должен уничтожить зло с помощью Бога”. Вопрос:
“Если враг начнет топтать твою родину, убивать твоих братьев и сестер, неужели ты не станешь с ним бороться?”. Ответ: “Злом зло не уничтожить. Все в мире относительно. То, что мы считаем жизнью, всего лишь под готовка к жизни истинной. Чем меньше недобрых поступков совершишь ты лично на Земле, тем легче будет тебе перейти к этой истинной жизни”. Вопрос: “Если товарищ попросит, ты с ним выпьешь за компанию?” Ответ: “Ради настоящего товарища .могу совершить грешный поступок”.
Через две недели приехали мои особисты. Пришлось каяться - не удалось вовлечь парней в нарушения. Похоже, особисты и не ждали особого успеха. Видно было, что не один я попадал впросак. Надежда была на собрание.
Вопросы по противоречиям религии мои ребята отражали запросто. Главным образом они использовали аргументы о том, что многочисленные переписчики и толкователи Библии внесли в нее стилистические ошибки; поэтому не надо толковать каждую фразу буквально. Федя иллюстрировал свои ответы яркими примерами, подготовленными для него мной.
- Не понимаю злобного отношения к нам некоторых командиров. Разве наша вера кому-нибудь мешает? - говорил он. - Разве мы, дисциплинированные, непьющие и некурящие, хуже какого-нибудь разгильдяя, мечтающего о самоволках, падших женщинах и пьянке? Не кажется ли вам, - это он особисту, пытающемуся сбить его каверзными вопросами, - что вас просто бесит наша непохожесть на остальных, то, что мы не вписываемся в толпу. Конечно, толпой управлять легче. Она не мыслит. Скажешь “убей” - убьет. Вы нас про сто боитесь за то, что мы не разучились думать. Эти выпады очень веселили солдат, ту самую толпу, ржущую уже от того, что рядовой спорил с офицером. Собрание было сорвано, и даже наказать баптистов было нельзя: наказать их сейчас - признать свое полное поражение. Даже особисты понимали это. Но меня не винили. За что меня винить, раз сами оказались несостоятельными?
Я вернулся на точку, где ждало меня радостное известие. Майор Стукалин находился под следствием, его увезли в округ. Влад рапортовал, что все выполнил, как договорились. Особисты, взяв с него объяснительную, обещали не разглашать сути беседы, чтобы не скомпрометировать его в солдатской среде. И намекнули, что Стукалин сюда уже не вернется.
Мы с Владом ушли в лес и лихо обмыли победу...
Глава 10
Сегодня
Я сидел в издательстве и потягивал пиво. Я решил выходить из запоя, пиво подходило для этого лучше всего. Поэтому в сумке у меня находилось несколько бутылок. Директор совещались, секретарша попросила меня немного подождать. Я сидел в прихожей, если можно назвать так маленькую комнату в каком-то замызганном бараке. Собственно, весь офис оказался жалкой щелью, не исключено — складом бывшим. О посетителях тут явно не заботились, в прихожей стояло всего несколько корявых стульев. Из коридора, уходящего вглубь безразмерного жилья, несло чем-то вкусным и разнообразным, как в ресторане. Я не имел особого опыта ходьбы по издательствам, но в тех немногих, в которых бывал, посетителей принимали любезно, предложив кофе или чай, расположив ожидать в специальной комнате, обставленной культурно...
Я прихлебывал пиво и перелистывал книжку. Повесть была напечатана без изменений. Как я ее и задумывал. Сперва курсивом шла небольшая, подчеркнуто неграмотная выдержка из письма маленькой девочки, потом сам текст от ее имени. Действительно, кое-какие черты характера своей дочки я использовал. Даже, что греха таить, некоторые ее письма почти дословно процитировал:
"Здравствуй папа. Как живешь? Я живу хорошо. У мeня 3 нет, а есть 5 и 4. У нас холодно а как у вас погода ? Когда тебя отпустят и ты приедешь? Я хочу стобой встретится. Твоя дочь Жанна. Досвидания папа!”
В туалет мы с Ленкой не бегаем. Во-первых туда далеко бежать через огород, а еще там дырку забило снегом и такая куча наросла, что можно сверзиться. . Мы под окно бегаем, только там долго не присядешь - так поддувает, что писка болит.
Мама опять достала из бочки двух кетин и понесла к бичам менять на водку. У бичей своей рыбы нет, они - новая смена - недавно приехали на лето. А зимой их поселок пустует, зимой бичей не вербуют. Кореец Ли, что напротив живет, очень болеет. Он, -наверное, помрет. И за свиньями теперь ухаживает его жена русская. У них семь свиней и они их кормят хлебом и селедкой. Живут свиньи на чердаке их дома, там тепло.
Вездеход опять сломался и мы шли в школу пешком через тундру. Если бы у меня была шубка, как у Ленки, 1 я бы с удовольствием ходила пешком. А этот бушлат, который мама перешила, плохо греет. Хоть бы вездеход скорей отремонтировали.
И картошка кончается. Папа удивлялся - как это у нас в гравии картошка растет, земли же нет. Я ему объяснила, что мы сажаем картошку вместе с селедкой: кладем в ямку картофелину и две селедки. Селедка гниет и картошка растет. Вот, в газете нашей,“Охотско-Эвенкийская правда” писали, что Охотск стоит на хвосте селедки. Это потому, что у нас все ловят селедку. И еще кету, горбушу, чавычу и нерку. А сима - самая красная рыба - до нас не поднимается, ее ниже, у Хабаровска ловят. А еще у нас ловят кижуч.
