Читаем без скачивания Уик-энд с Остерманом - Роберт Ладлэм

Только тут он услышал тихие звуки из радиоприемника. У маленького аппаратика Элис с часами был автоматический таймер, который выключал радио в любое заранее определенное время. Они с Элис часто пользовались им, когда хотели что-нибудь послушать. Но кнопку включения никогда не нажимали — это стало привычкой. Элис ушла примерно около двух с половиной часов назад. Значит, радио включил кто-то другой.

Он распахнул двери.

Никого.

Он уже готов был повернуться и броситься обыскивать весь дом, когда увидел записку красными чернилами, лежащую рядом с приемником.

Он сделал шаг к ночному столику:

«Ваша жена и дети отправились на непредусмотренную прогулку. Вы найдете их в помещении старого железнодорожного вокзала на Ласситер-роуд».

Несмотря на охватившую его панику, Таннер припомнил брошенный вокзал. Он находился в глубине леса рядом с дорогой, которой теперь редко пользовались.

Что ему делать? Ради Бога, что ему делать? Он убьет их! Если что-то случилось, он убьет Фассета! Убьет Грувера! Убьет всех, кто должен был охранять семью!

Выскочив из спальни, он спустился по лестнице в гараж. Ворота были открыты и, прыгнув в «триумф» он, сразу же включил двигатель.

Маленькая спортивная машина повернула направо, и Таннер погнал ее по Орчард-драйв, стараясь припомнить самый короткий путь. Проезжая мимо пруда, он вспомнил, что он называется озером Ласситер и обитатели Сэддл-Уолли зимой катаются тут на коньках. Ласситер-роуд была по другую сторону озерца и исчезала в разросшемся лесу.

Он до конца утопил акселератор. По пути от что-то бормотал про себя, изредка вскрикивая:

— Элис! Элис! Джанет! Рей!

Дорога стала извилистой. Машина летела мимо тупиков, поворотов, сквозь стволы деревьев пробивались лучи солнца. Тут не было машин и вообще никаких признаков жизни.

Внезапно перед глазами возникло здание брошенного вокзала. Здесь стоял его лимузин, который до половины закрывала трава, вымахавшая на месте бывшей парковки. Таннер затормозил рядом с ним. Вокруг никого.

Выскочив из «триумфа», он побежал к машине.

На мгновение ему показалось, что он сходит с ума. Ужас стал реальностью. Свершилось невероятное.

На полу рядом с сиденьем лежала жена. Скорчившись, она не шевелилась. На заднем сиденье — малышка Джанет и сын. Свесив головы, они ничком лежали на красной коже сиденья.

О Господи! Господи! Это произошло. Его глаза наполнились слезами. Таннера затрясло.

Вскрикнув от ужаса, он рванул на себя дверцу, и тут же его окатила волна знакомого запаха. Тот самый дурманящий аромат, который он почувствовал в гараже. Приподняв голову Элис, он вытащил ее наружу, испуганный так, что почти ничего не соображал.

— Элис! Элис! Господи! Прошу тебя! Элис!

Жена медленно открыла глаза. Несколько раз моргнула. Придя в себя, она еще ничего не осознавала. Она приподняла руки.

— Где… где? Дети! — не владея собой, выдавила она. Ее вскрик заставил Таннера прийти в себя. Он склонился к сиденью, на котором лежали ребята.

Они шевелились. Они живы. Все они живы!

Элис выкарабкалась из лимузина, едва держась на ногах. Ее муж вытащил девочку с заднего сиденья и, когда она стала плакать, прижал к себе, держа на руках.

— Что случилось? Что случилось? — Элис приходила в себя.

— Не говори, Элис. Дыши. Как можно глубже. Вот так! — он передал ей на руки всхлипывающую Джанет. — Я вытащу Рея.

— Что случилось? Только не говори, что ты не…

— Помолчи! Просто дыши. Дыши глубже!

Он помог сыну выбраться с заднего сиденья. Мальчика тошнило, стало рвать. Придерживая сына за лоб одной рукой, Джон обнял его за талию.

— Джон, ты просто не можешь…

— Походи. Заставь Джанет двигаться! Делай, как я тебе говорю!

Еще не придя в себя окончательно, Элис покорно подчинилась приказу мужа. Мальчик, которого продолжал поддерживать Таннер, потряс головой.

— Ты себя чувствуешь лучше, сынок?

— Фу!.. Фу! Где мы? — внезапно испугался мальчик.

— Все в порядке. Все в порядке… Все вы… все хорошо.

Таннер посмотрел на жену. Она поставила Джанет на землю, держа ее за руку. Ребенок плакал, а Таннер оглядывался по сторонам, полный ненависти и страха.

Он подошел к лимузину убедиться, на месте ли ключ зажигания.

Его не было. Да и не должно было быть.

Он заглянул под сиденье, в бардачок, посмотрел сзади. И тут только увидел ключ. Он был обернут в клочок белой бумаги, и резиновое колечко придерживало сверточек. Пакетик покоился между откидными сиденьями, задвинутый так далеко, что его еле было видно.

Дочка продолжала плакать, и Элис взяла ее на руки, стараясь успокоить, снова и снова повторяя, что все в порядке.

Убедившись, что жена не смотрит, Таннер вытащил сверточек из-под заднего сиденья, сдернул резиновое колечко и развернул бумагу.

Она была совершенно чистой.

Скомкав, он зачем-то сунул ее в карман. Теперь он может рассказать Элис, что случилось. Они куда-нибудь уедут. Далеко. Но в присутствии детей он не может ей ничего рассказывать.

— Идите в лимузин, — тихо сказал Таннер сыну и жене, беря у нее из рук рыдающую девочку. — Возьми ключ из «триумфа», Элис. Мы едем домой.

Жена стояла перед ним. В глазах ее отражался пережитый ужас, а по лицу текли слезы. Она пыталась взять себя в руки, прилагая все силы, чтобы не разрыдаться:

— Что случилось? Что с нами произошло?

Шум двигателя не позволил Таннеру ответить. Вопреки гневу он сейчас испытал благодарность. Патрульная машина Сэддл-Уолли подлетела к вокзалу и остановилась в десяти ярдах от них.

Из машины выскочили Дженкинс и Макдермотт. Дженкинс держал наготове револьвер.

— Все в порядке? — он подбежал к Таннеру. Макдермотт оказался возле лимузина и стал тихо разговаривать с мальчиком на заднем сиденье.

— Мы нашли у вас в спальне записку. Чисто случайно. Мы считали, что должны вернуть вам ваше имущество.

— Наше… что? — Элис Таннер уставилась на полицейского. — Какое имущество?

— Два телевизионных приемника, драгоценности миссис Таннер, серебряную коробочку, наличность. Список у нас в машине. Мы еще не знаем, все ли удалось разыскать. Машина была брошена в нескольких кварталах от вашего дома. Они могли взять и что-то еще. Вам придется проверить.

Таннер передал дочку Элис:

— О чем, черт побери, вы толкуете?

— Вас ограбили. Должно быть, ваша жена вернулась домой, когда грабители занимались своим делом. Ее и детей одурманили газом в гараже… Тут действовали профессионалы, нет сомнений. Методы, типичные для них…

— Вы врете, — тихо сказал Таннер. — Там ничего не…

— Прошу вас! — прервал его Дженкинс. — Главное теперь — ваша жена и дети.

Словно получив сигнал, Макдермотт крикнул из лимузина:

— Я хотел бы отвезти мальчика в больницу. И поскорее!

— О Господи! — Элис Таннер кинулась к машине с дочкой на руках.

— Пусть Макдермотт отвезет их, — сказал Дженкинс.

— Как я могу довериться вам? Вы мне соврали. У меня в доме ничего не пропало. Никаких телевизоров, вообще не было следов грабежа! Почему вы врете?

— Сейчас не время все выяснять. Я посылаю вашу жену и детей с Макдермоттом, — быстро ответил Дженкинс.

— Они поедут со мной!

— Нет, не поедут, — Дженкинс чуть приподнял пистолет.

— Я убью вас, Дженкинс.

— Тогда кто же будет между вами и «Омегой»? — спокойно спросил Дженкинс. — Подумайте как следует. Фассет уже едет сюда. Он хочет видеть вас.

— Прошу прощения. В самом деле, я ужасно виноват перед вами. Больше этого не случится, подобное просто не может больше произойти.

— Так что же стряслось? Где же ваша хваленая защита?

— Ошибка расчетчиков, составлявших расписание охраны вокруг вас, которую не успели вовремя выловить. Это правда. Мне нет смысла врать вам. Я один несу ответственность за все.

— Вас здесь не было.

— И тем не менее за все отвечаю я. Я руковожу этой командой, которая занимается «Ремнем». «Омега» заметила, что в линии охраны образовалась прореха — чисто случайно, и не более пятнадцати минут — и тут же воспользовалась этим.

— Я не могу принять ваших объяснений. Вы рисковали жизнью моей жены и детей!

— Заверяю вас, что нет оснований для опасений, что это повторится. Кроме того, если, конечно, это может вас успокоить, — сегодня днем мы получили лишнее подтверждение, что «Омега» не убивает. Терроризирует — да. Но не убивает.

— Почему? Потому что вы так утверждаете? Меня на это не купить. Сообщения о действиях ЦРУ читаешь, как историю болезни. И давайте поставим все на свои места — вашим решениям я больше не подчиняюсь.

— Да? Неужто?

— Да.

— Не будьте дураком. Если не ради себя, то хотя бы ради вашей семьи.