знаю. За всю жизнь такого массового заражения не помню, тем более так скоротечно. Больницы не справляются с наплывом заболевших, а власти не успевают реагировать. Подозреваю, что введут карантин, закроют все виды транспорта. Они даже не знают, что вызывает эту болезнь — вирус или бактерии. Не знают путей передачи. Поэтому будут перестраховываться, а это минимум недели на две вы здесь застряли, а то и больше. По поводу неба, думаю, что связано. Много читал в интернете, все говорят по-разному, но не бывает таких совпадений: утром небо изменило цвет — в этот же день началась эпидемия, — после этих слов глаза девушки округлились от страха. — Да, это набирает масштабы сильной эпидемии, и нужно быть к этому готовым. Надо завтра ехать в муниципальный центр, это поселок тут рядом, закупить продуктов, могут начаться перебои с поставкой.
— А на чем поедем? — Юлю успокаивал спокойный и уверенный голос Вадима, его обдуманность дальнейших действий. — Если что, деньги у меня есть.
— Насчет денег не переживай, мне зарплата сегодня пришла, думал уже не будет, но перечислили. Машина есть, она, конечно, больше для бездорожья, но до магазина съездим, — Вадим открыл пачку овсяных печений и протянул девушке. — Будешь?
— Спасибо, нет. Ты не против, если я лягу, отдохну? Почти всю ночь не спала, не знала куда идти и что делать. От отчаяния даже тебе позвонила, не знаю, зачем это сделала, самой стыдно.
— Успокойся, наоборот, правильно сделала. Сейчас сидела бы возле гостиницы с горой сумок. В городе, сто процентов, тоже всё закрыли. Люди, которых выселили из гостиниц и пансионатов, ломанулись снимать у частников, а там кто тоже закрылся, а кто цену задрал до небес. Так что правильно, что позвонила. Отдыхай, чтобы не мешать, пойду прогуляюсь до работы с Султаном, а ты поспи.
Юля ушла в комнату и уснула почти моментально. Вадим выходил из квартиры чуть ли не на цыпочках. На улице так же душно, как и днем. Тучи сгустились еще сильнее и висят фиолетовым покрывалом давя на голову. Зрелище пробуждает какой-то животный страх — страх перед неведомой, могучей силой, против которой человек беспомощен.
26 июня
Выехать решили как можно раньше, чтобы успеть до того, как в магазин набьется толпа народа. Вадим подогнал к подъезду свой видавший виды УАЗик и поднялся за Юлей. Девушка успела перемыть посуду после завтрака, несмотря на гостеприимный запрет. Вадим лишь вздохнул, надел на Султана ошейник и пригласил к выходу.
Воздух так же душен и тягуч, как вчера вечером. Даже срывающиеся время от времени капли дождя не приносят желанной прохлады. Полный штиль, все замерло. Тучи притянулись к земле еще ближе, скрыв верхушки покатых гор.
Юля вышла из подъезда и вжала голову в плечи, прячась от мелких капель дождя.
— Б-р-р-р, — поежилась девушка, сев в машину. — Я как представлю, что этот дождь идет с фиолетового неба, так жуть пробирает. Как в детстве, когда пугали, что дождь кислотный, и от него волосы выпадут.
— Мне и самому не по себе, — ответил Вадим, закрывая дверь за псом, запрыгнувшем на заднее сидение и тут же протиснувшем морду между спинок.
Дождь монотонно застучал по лобовому стеклу и тенту машины. Воеводов повернул ключ в замке зажигания, и рык двигателя перекрыл дождевую дробь. Юля, чуть наклонившись к окну, посмотрела на небо.
— Как думаешь, от дождя сильнее станет эта зараза? — спросила она, разглядывая тучи необычного цвета.
— «Пурпурный рассвет».
— Что? — Юля повернулась к Вадиму, не поняв, что он сказал.
— «Пурпурный рассвет». Так прозвали эту болезнь в СМИ. В Штатах вроде или где-то за границей, — Вадим вывернул руль, отъезжая от дома. — Все началось с рассветом, и небо фиолетовое, и первые случаи заболевания.
— Поэтично звучит, даже красиво. Не понимаю людей — давать такие красивые имена тому, что их губит. Что не ураган, так Катрина или Камилла. Волны убийцы — цунами, и вот теперь «Пурпурный рассвет», — она откинулась на спинку сидения и погладила пса по голове. — А животные тоже болеют?
— Вроде нет, в интернете нигде про это не пишут. Тебе, кстати, из больницы не звонили?
— Нет, пыталась дозвониться, линия занята постоянно.
— Я тоже, иногда попадал на «вам ответит ближайший освободившийся оператор». Прождал минут двадцать, и ничего. Скорее всего, у них полный завал.
— Переживаю за Вову и ребят. Думала, спать плохо буду, но устала и отключилась на всю ночь.
— Я плохо спал, выходил в поселок, отдыхающих почти нет, кто уехал, кто в больнице. Пляж пустой. Магазины и кафе закрыты.
— А тот магазин, куда едем, точно открыт? — Юля выглянула в окно автомобиля.
— Надеюсь, это единственный большой магазин на несколько поселков. В город соваться смысла нет. Так что единственная надежда на него.
Дальше ехали почти молча. Дорога пуста, ни машин, ни праздно бредущих отдыхающих. Даже парковка таксистов, где в любое время дня и ночи стояли бомбилы, сиротливо мокнет под дождем. На пляже ни души, хотя в это время лета там обычно камню негде упасть. Зрелище пугает и настораживает. Вадим вырос в этом поселке, и обычная летняя курортная суета стала для него обыденностью, а пустота, которая сейчас поглотила село, просто разрывает привычную картину мира. Следующий поселок тоже встретил безлюдьем, лишь возле пары домов спешно загружали вещи в машины.
Дождь усилился. Дворники со скрипом стирают капли с лобового стекла, оставляя за собой мокрые дорожки. В салоне пахнет машинным маслом и горячим двигателем. Юля смотрит в окно на фиолетовое небо и молчит. Султан нарушил свой обычай и слез с сидения, устроившись на полу. Вадим молча боролся с тугим рулем без гидроусилителя и осматривал дома вдоль дороги. Людей нигде нет. Он был готов увидеть скорые, полицию, но ни того, ни другого. Даже на перекрестке, где поселковая дорога примыкала к городской трассе — пусто. Небольшой рынок, рассчитанный на желающих закупиться в дорогу фруктами и вином, сейчас выставил на показ голые прилавки.
Уже через несколько минут въехали в Пшаду, где опять ждала пустота. В центре поселка вокруг заасфальтированной площади сгрудились магазины: хозтовары, продуктовые, сувенирные и одежды. Обычно на площади кипела жизнь, люди с покупками сновали между машин, пассажиры у вокзала ожидали очередной автобус, велась буйная торговля у открытого сельхозрынка. Но сейчас царило полное запустение. Вадим подъехал ко входу супермаркета всем известной красно-белой сети. Роллет на входе оказался закрыт, на нем висит лист бумаги, приклеенный на скотч. «Магазин закрыт по техническим причинам».
— Вот, блин, — Вадим хлопнул руками по рулю.
— Что нам теперь делать? — Юля вздрогнула
