в Святом городе привлекло также большое количество офицеров неаполитанской армии и некоторые патрицианские семьи из Королевства двух Сицилий[197]. Этот блестящий город раскрывает широкие возможности. Добавьте к этому то, что почти каждый день сестры Виттельсбах выходили на торжественную прогулку на холм Пинчо и к вилле Боргезе, неизменно в сопровождении огромного ньюфаундленда, под взгляды толпы, в своих красивых платьях, напоминая полотна маккьяйоли[198]. Вечерами этих дам можно было повстречать на улице Корсо, в ложе принца де Торлониа в театрах «Аполлон» и «Арджентина»[199] или на концерте Листа, приехавшего исполнить Моцарта и Бетховена в Вечном городе[200]. «Сора София», как ее прозвали римляне, всегда была рада поболтать с людьми…
Остальное поведает графиня Мария Луиза фон Лариш-Валлерзе. Именно она в последние годы своей жизни, в 1936 году, обнародовала некоторые тайные истории семьи[201].
Кто же эта женщина?
Она родилась от морганатического брака герцога Людвига Баварского и певицы Генриетты Мендель. По линии отца она приходится племянницей королеве Неаполя и императрице Австрии. Последняя прониклась к ней любовью, сделала ее своей наперсницей и выдала замуж за австрийского офицера, графа Лариша. Она оказывала ей покровительство, которое, возможно, продлилось бы до конца жизни их обеих, если бы в 1889 году не случилась Майерлингская трагедия, в результате которой до срока оборвалась жизнь единственного сына Сисси, эрцгерцога Рудольфа. Марию Луизу обвинили в том, что она сыграла решающую роль в роковой связи наследника престола с молодой Вечерой[202]. Она с возмущением защищалась. В течение многих лет она сетовала на то, что ее пригвоздили к позорному столбу словно злого гения Габсбургов. Императрица Елизавета, которая до этого одаривала ее своей добротой, безжалостно изгнала несчастную со двора. Она стала самой очерненной женщиной Европы. Это происшествие явилось началом ее упадка. С тех пор изгнанница стала разглашать многочисленные похождения Виттельсбахов и к тому же без каких-либо колебаний рассказывала более или менее точно все, что ей было известно о семейных тайнах.
Часто достоверность ее мемуаров вызывала сомнения, и считалось, что она публиковала эти произведения в своих личных целях. Но все же я решила воспользоваться старой книгой принца Рауля де Брольи[203], истинного знатока Италии, который со всей свойственной ему осторожностью цитирует обычный короткий отрывок из рассказа о любовных похождениях королевы неаполитанской, написанный скандально известной графиней. Привожу только один фрагмент, так как, насколько мне известно, это свидетельство никогда полностью не переводилось на французский язык.
Так о чем же нам рассказывает эта графиня?
«Во время своего пребывания в Риме Мария София могла найти настоящую поддержку только лишь в дружбе со своей сестрой Матильдой, которая была замужем за графом де Трани. К великому негодованию Марии Терезы, обе сестры сбегали так часто, как только могли, чтобы часы напролет ездить верхом. Они встречают одного офицера из папских зуавов, графа «Армана де Лаваиса», бельгийца по происхождению. Он стал сопровождать их во время ежедневных поездок верхом. Матильда была несчастна в браке, поэтому она радовалась этому лучику света, вошедшему в жизнь ее сестры. Этот граф стал часто захаживать в палаццо Фарнезе, и там, в небольшой комнатке, расположенной под самой крышей, две принцессы и красивый капитан с узкой короткой светлой бородкой проводили вместе долгие часы. Они коротали время, свободно общаясь, без какого-либо этикета, и выкуривали огромное количество сигарет, что было категорически недопустимо для женщин».
В этом красивом повествовании, дышащем легкостью и древностью, я должна теперь правильно отделить факты от лжи. Нет! Отца Дэзи зовут не Арман, а Эммануэль. Родным языком Марии Луизы был немецкий, поэтому не удивительно, что она вполне могла спутать имя Арман со словом «amant»[204].
Нет, Эммануэль не был бельгийцем. Именно с французом Ее Величество каталась на лошади по римской сельской местности, чтобы насладиться красотой пейзажа. Возможно, эта путаница возникла из-за того, что как раз отряд франко-бельгийских стрелков, сформированный в 1860 году, стал основой будущего полка папских зуавов. По прибытии ирландские добровольцы сформировали батальон Святого Патрика. А вот что касается французов и бельгийцев, их объединили в один корпус под общим названием «франко-бельгийцы»[205].
Нет, Лаваис не был ни капитаном, ни даже офицером. На фотографии замка Гарревак Эммануэль носит гетры, краги и винтовку, а не сапоги и саблю, которые входят в обмундирование офицеров. Он простой солдат. К тому же я сверила это с томами матрикулов, опубликованных, кажется, в L’Avant-Garde, журнале бывших зуавов, выпущенном по инициативе Атанаса де Шаретта, одного из славных «старцев» – Vieux Antiques.
Любовники дворца Фарнезе
На чердаках дворца Фарнезе проходят тайные встречи родителей Дэзи? Возможно, но либо по вечерам в глуши дворца, погрузившегося в полусон, либо днем, когда шумят слуги и стучат молотки, когда в памятнике Возрождения, который считают самой красивой резиденцией Рима, кипит работа.
В частности, будущие апартаменты Марии Софии с видом на Тибр тогда только начали строить[206].
До тех пор старинное здание, доставшееся Франциску II от его предков, служило резиденцией для министров или школой изящных искусств Королевства Обеих Сицилий. В годы своего правления король проводил там время только один раз в году, в знак уважения к отцу. В первые дни изгнания за зданием недостаточно бережно ухаживали, чтобы поддерживать его в хорошем состоянии. Дворец был разграблен во время революционных событий 1849 года. Его ветхое состояние не оставляет сомнений в неминуемом разрушении. Подземные помещения забиты мусором, многие карнизы, особенно в галерее Карраш, залиты водой и гниют на глазах. Крайне разрушенные, потолки вот-вот осыплются. Все очень просто: по приезде в Рим писательница Луиза Коле, любовница Альфреда де Мюссе и Гюстава Флобера, опишет эти места «такими же мерзкими, как район Неаполя». Все: стены, коридоры, лестницы, подлежит реконструкции, за исключением королевских покоев, которые еще предстоит построить[207]. Масштабы строительства таковы, что Франциск II рассматривает идею повременить с ним некоторое время. Пий IX отговорил его от этой мысли, дабы эта потеря не была добавлена ко многим другим. В остальном кардинал Антонелли позаботится о том, чтобы этот дворец можно было продать только Папскому государству, совершенно не желавшему его приобретать[208]. Идея заключается в том, чтобы сорвать планы Наполеона III, так настойчиво предлагающего обедневшему королю выкупить свои римские владения, чтобы он не оставался в Италии вечно.
Таким образом, Франциск II собирается занять свои покои на Квиринальском холме и оставить свое семейное жилище министерствам финансов, войны и военно-морского флота[209], а также некоторым слугам и верующим, которые хотят найти общую крышу над головой.
Между тем известны две вещи. Во-первых, зимой 1861 года Франциск ускорит работы в Фарнезе. В силу того что Франция требует от папского правительства
