В 1926 году кулаки, растущая сила на сельхозрынке, контролировали 20 процентов товарного зерна. По другим данным, в европейской части СССР кулаки и верхушка середняков, то есть от 10 до 11 процентов семей, продали 56 процентов товаров на сельскохозяйственном рынке в 1927-1928 годах.
В 1927 году баланс сил между социалистической и капиталистической экономиками характеризовался следующим образом: коллективные производители поставили 0,57 миллиона тонн, кулаки - 2,13 миллиона тонн.
Общественные силы, правящие на рынке зерна, могли диктовать, будет ли еда у рабочих и населения городов, а, значит, сможет ли индустриализация успешно идти дальше. В результате борьба становилась безжалостной.
К столкновению. Для того чтобы увеличить необходимые для индустриализации средства, государство с начала двадцатых годов установило на пшеницу относительно низкую цену.
Осенью 1924 года был получен довольно скудный урожай, и государство не смогло закупить достаточно зерна по фиксированным ценам. Кулаки и торговцы-частники скупили зерно для последующих спекулятивных продаж по повышенным ценам весной и летом.
В мае 1925 года государству пришлось платить двойную цену по сравнению с декабрем прошлого года. Но теперь СССР ждал высокий урожай. Промышленное развитие городов возрастало, требуя дополнительного продовольствия, в том числе зерна. Закупочные цены с октября до декабря 1925 года оставались высокими. Но из-за недостатка продукции легкой промышленности на рынке благоденствующие крестьяне отказались продавать пшеницу. Государство было вынуждено отступить, отбросив планы экспорта зерна, уменьшив импорт промышленного оборудования и снизив кредитование индустриализации. Это были первые сигналы о зерновом кризисе и противостоянии классов в обществе.
В 1926 году урожай зерновых достиг 76,8 миллионов тонн против 72,5 в прошлом году. Государство покупало зерно по более низким ценам, чем в 1925 году.
В 1927 году урожай упал до уровня 1925 года. Положение в городах едва ли можно было назвать хорошим. Безработица была значительной и увеличивалась по мере прибытия в город разорившихся крестьян. Разница в оплате между рабочими и специалистами увеличивалась. Частные торговцы, контролировавшие половину продаж мяса в городах, беззастенчиво повышали цены. Советскому Союзу вновь грозили войной после того, как Лондон разорвал дипломатические связи с Москвой.
Позиция Бухарина. Обострение классовой борьбы было отражением состояния дел внутри партии. Бухарин, в тот момент главный союзник Сталина в руководстве партии, подчеркивал важность продвижения социализма за счет использования рыночных отношений. В 1925 году он обратился к крестьянам с лозунгом “Обогащайтесь!” и предполагал, что “мы должны двигаться вперед со скоростью улитки”. В письме от 2 июня 1925 года Сталин писал ему:
“...призыв “Обогащайтесь!” - не наш лозунг, он неправилен... Нашим лозунгом остается социалистическое накопление”.
Буржуазный экономист Кондратьев был в то время наиболее влиятельным специалистом в Наркомате сельского хозяйства и финансов. Он оправдывал дальнейшее социальное расслоение в деревне, низкие налоги на богатых крестьян, переориентировку ресурсов с тяжелой промышленности на легкую и то, что снижались “неоправданно вы-сокие темпы развития индустрии”. Чаянов, принадлежавший к другой школе буржуазный экономист, требовал “вертикальных кооперативов”, вначале торговых, а затем для промышленного производства сельскохозяйственной продукции взамен направления на производственные кооперативы, то есть колхозы. Такая политическая линия неминуемо бы ослабила экономические основы социализма и привела к развитию новых капиталистических сил в деревне и легкой промышленности. Защищая капитализм на производственном уровне, сельская буржуазия хотела бы властвовать в торговых кооперативах.
Бухарин находился под влиянием этих двух специалистов, особенно когда он в феврале 1925 года заявил, что “колхозы не являются ни главной линией, ни столбовой дорогой, по которой крестьяне придут к социализму”.
В 1927 году урожаи были низкими. Значительно снизились объемы продаж зерна. Усилили свои позиции кулаки, скрывавшие свои запасы зерна для последующих спекуляций. Они способны были создать значительный рост цен. Бухарин полагал, что официальные закупочные цены должны быть подняты, а индустриализация должна быть мало-помалу замедлена. Согласно Девису,“почти все беспартийные экономисты поддерживали эти выводы”.
Поддержать колхозы... Сталин понимал, что угрозы социализму исходят с трех сторон. В городах могли вспыхнуть голодные бунты. В деревне кулаки могли укрепить свое положение, тем самым делая невозможной социалистическую индустриализацию. Наконец, угроза иностранной военной интервенции была не пустым звуком.
Советский президент Калинин вспоминал, что комиссия Политбюро по колхозам под руководством Молотова, созданная в 1927 году, совершила “революцию в умах”. Ее деятельность привела к принятию резолюции Пятнадцатого Съезда партии в декабре 1927 года:
“Где же наш выход? Наш выход - в преобразовании мелких, разобщенных крестьянских хозяйств в крупные объединенные фермы на основе совместной обработки земли; в ведении возделывания земли на основе новых высоких технологий. Выход в объединении мелких и очень мелких крестьянских хозяйств, проводимом постепенно, но неуклонно, не средствами давления, но примерами и убеждением, в крупномасштабные предприятия на основе братского совместного возделывания земли с применением научных методов интенсификации сельского хозяйства”.
В том же 1927 году было решено направить политическую линию партии на ограничение эксплуататорских тенденций сельской буржуазии. Правительство ввело новые налоги на доходы кулаков в сторону повышения во время сбора зерновых. Сельские Советы могли теперь отбирать их земли. Количество наемных работников ограничивалось.
...или крестьянина-одиночку? Уменьшение урожая зерновых в 1927 и 1928 годах на 3,5-4,5 миллиона тонн по сравнению с 1926 годом было вызвано плохими погодными условиями. В январе 1928 года Политбюро единодушно решило принять исключительные меры по изъятию зерна у кулаков и зажиточных крестьян для предотвращения голода в городах. “Недовольство рабочих нарастает. Растет напряженность в деревне. Положение выглядит безнадежным. Городу нужен хлеб любой ценой”, – писали два последователя Бухарина в 1988 году.
Сталин и партийное руководство видело единственный выход: развивать колхозное движение как можно быстрее.
Бухарин был в оппозиции. 1 июля 1928 года он послал письмо Сталину. Колхозы, писал он, не могут быть выходом пока не пройдет еще несколько лет, чтобы поднять их на должный уровень, особенно пока они не могут снабжаться техникой.
“Личное крестьянское хозяйство должно поощряться, и отношения с крестьянством должны быть нормализованы”. Развитие частного предпринимательства стало основой политической линии Бухарина. Он соглашался, что государство должно изымать часть продукции индивидуальных хозяйств для развития промышленности, но это должно делаться за счет рыночных механизмов. В октябре того же года Сталин настаивал:“В рядах нашей партии есть люди, желающие, возможно, сами того не понимая, приспособить наше социалистическое строительство по вкусам и нуждам нашей “советской” буржуазии”.
Положение в городах ухудшалось. В 1928 и 1929 годах было ограничено потребление хлеба, потом сахара, чая и мяса. С 1 октября 1927 года до начала 1929 цены на сельхозпродукцию выросли на 25,9 процента. Цены на зерно на свободном рынке выросли на 289 процентов.
В начале 1929 года Бухарин, рассуждая о звеньях в единой цепи социалистической экономии, добавил:
“Кулацкие кооперативы будут, таким же образом, через банки и т.д., врастать в ту же систему...”
Здесь и там классовая борьба в сельских районах вспыхивает в ее прежних проявлениях, и, как правило, эти вспышки провоцируются кулацким элементом. Однако, такие инциденты, в основном, случаются в тех местах, где слаб аппарат местных Советов. “Как только этот аппарат будет улучшен, как только все низовые отделы Советского правительства станут сильнее, как только местные сельские партийные и комсомольские организации наладят работу и станут сильнее, этот феномен, и это вполне очевидно, станет более и более редким и, в конечном счете, исчезнет, не оставив и следа”.
Бухарин уже последовал за социал-демократической политикой “классового мира” и был слеп по отношению к безжалостной борьбе кулаков в их противостоянии коллективизации всеми средствами. Он видел причину классовой войны в “слабости” партийного и государственного аппарата, не понимая, что там уже были агенты кулаков, и их влияние было ощутимым. Чистка этого аппарата сама по себе была классовой борьбой, связанной с наступлением на кулачество.
