Читаем без скачивания Труп-невидимка - Далия Трускиновская

Я открыла глаза. Вокруг царил какой-то белесый полумрак. Прямо на меня смотрели огромные глаза Елизаветы.

– Кто это? – шепотом спросила я и тихо порадовалась – вот тут шепот был более чем к месту!

Раздались еще выстрелы – из какого-то другого оружия.

– Мудак, – ответила Елизавета. – Мой бывший муженек, Данияр-бей! И как только он узнал, что я сюда поехала?

Вот на этот вопрос я знала ответ – проболталась ее прислуга, которая просто не могла утаить, что хозяйка отправилась к самой Яше Квасильевой.

– Злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал… – забормотал прямо над ухом свекор. Оказывается, он тоже догадался нырнуть под стол. Я опять обрадовалась – от выстрелов у старика что-то в голове перемкнуло, и он из времен императора Павла Петровича уже возвысился до времен императора Николая, ишь, Лермонтова процитировал…

Скатерть задралась. В укрытие проникла голова с торчащими вороными усами и выпученными карими глазами. Елизавета завизжала.

– Оставьте нас в покое! = крикнула я голове.

– Кырдым-ишак-базар-бельманды-йок! – отвечал Данияр-бей, схватил Елизавету за плечо и выволок из-под стола. Я немедленно выбежала на четвереньках следом и увидела, как алый язык огня и белое пятно смокинга исчезают в дверях.

Красиво убранная столовая превратилась в кошмар. Стол был разгромлен, гости жались по углам и прятались за мебелью.

Ко мне грозно и неотвратимо приближалась старшая свекровь. Кстати, с пистолетом в руке.

– В отличие от Нинели Аристарховны, я не боюсь гонконгских пиратов и чеченских террористов, – холодно произнесла она. – Но я хотела бы выяснить – как сюда попала эта сладкая парочка.

– За-за-зачем? – в ужасе спросила я.

– Правила хорошего тона требуют знать, чьи похороны ты оплачиваешь.

Откуда-то снизу послышался страшный визг.

– Не думаешь же ты, детка, что мы должны бросить людей, убитых в нашем доме, на произвол судьбы? – поинтересовалась свекровь, поигрывая пистолетом. – Даже если это люди не нашего круга.

К Авдотье Гавриловне подошел мажордом. Его парадный кафтан был залит соусом – очевидно, в пылу побоища от Даниял-бея отбивались блюдами с едой.

– Если угодно, я вызову транспорт из морга, – предложил он.

– Вызывайте, – без размышлений согласилась я.

В моем особняке много всяких извращений – есть зимний сад, есть все виды бань, включая папуасскую, есть биллиардная, есть смотровая площадка. Но морга мы не держим. Трупы, которые мне попадаются по ходу следствия, решительно незачем привозить домой. Тут и без них безумства хватает.

Раздалось еще четыре выстрела – вроде бы во дворе.

Дверь столовой снова распахнулась. К косяку прислонилась абсолютно голая Елизавета.

– Кырдык-ишак-тарарам-алейкум-бардак-оглы! – отчетливо произнесла она.

Глава одиннадцатая

Первым опомнился свекор.

Сорвав со стола скатерть длиной в восемь метров, отделанную кружевом валансьен, он поспешил к даме – прикрыть ее наготу. При этом со стола полетела чудом уцелевшая посуда.

– Он вас ранил, прелестное создание? – вопил свекор. – Позвольте мне покарать преступника, вельмишановна пани!

– Нет, не ранил! – прорыдала Елизавета, размазывая макияж. – Только всю обежду содрал! У них так принято! Драгоценности в клумбу зашвырнул! И шины мне прострелил!

– Бедная девочка! Бедная крошка! Вы перенервничали! Успокойтесь! Поешьте! – это к нам подкатилась младшая свекровь. Она только что плюнула на очередную диету, вышвырнула таблетки для похудения и наслаждалась райской жизнью. Ну и, естественно, что должна была она спасать в первую очередь, когда началась стрельба? Серебряное метровое блюдо с седлом дикой козы! Его она и притащила Елизавете.

– Из-за чего он так озверел? – спросила я обмотанную скатертью Елизавету.

– Да из-за Миши Раймондюкаса. Как про нашу свадьбу услышал – прямо с катушек сорвался.

Ага, мрачно подумала я, дело уже дошло до свадьбы! Значит, красотка знает, что жених уже овдовел! А откуда она это может знать? Только от самого Раймондюкаса!

– Пойдем ко мне, – ласково сказала я. – Подберем тебе в гардеробной что-нибудь поприличнее. Альфонс Альфонсович!

Свекор все еще заворачивал Елизавету в скатерть, и я испугалась, что без посторонней помощи с нее эти восемь метров перепачканного полотна просто не отмотаю. Мне же нужно было побеседовать с красоткой наедине и без посторонней помощи.

Мажордом, как самый вменяемый из присутствующих, принес поднос с рюмочками хорошего коньяка. Елизавета выпила три подряд – и вдруг расхохоталась.

– Надо же! Это еще замечательно, что помолвка сорвалась! А если бы он в «Железный попугай» ворвался? Представляешь – за полчаса до помолвки все – прахом! Мы их всей тусовкой мирили! Ни хрена! Я плюнула, вдруг вспомнила – меня же Яша Квасильева в гости звала! Ну, я и приехала! А он – за мной!

Чтобы семейство не помешало мне произвести допрос, я выпихнула Елизавету из столовой и тут же вызвала лифт.

Туда за нами чуть не ворвался Прошкин. Он подобрал в коридоре клок Елизаветиного платья и пытался не просто отдать его, но и приладить к тому месту, где этот клок был изначально. Прошкина я выпихнула, и мы понеслись в мои апартаменты.

В гардеробной, примеряя мои платья, Елизавета, естественно, разговорилась.

– Данияр-бей был моим мужем целый год – вечность, правда? Я обычно так долго возле мужиков не выдерживаю, убегаю. Только до сих пор все разводы были без проблем. А этот меня дважды ловил и дома запирал. Мои бывшие мужья, общим количеством восемь штук…

Я ощутила укол зависти. Во-первых, у нее – восемь, а у меня – всего семь. Во-вторых, она сама от них избавлялась, а мои смывались под покровом темноты…

– …восемь штук, – вещала она, – люди интеллигентрые, никаких пошлых выходок себе не позволяли. Даже когда меня с кем-то в постели застукивали. Более того – они обеспечили меня материально. Один квартиру купил, другой – дачу, третий – бриллианты…

Дачу! Я тут же вспомнила, что кричала на лесной полянке покойница Елена. Вроде бы муж продал ее дачу и деньги забрал. Ага, вот на что нацелился Мишенька Раймондюкас! Невеста действительно с приданым!

– Пятый вообще оставил все свое состояние! – похвасталась она.

– Состояние – это классно, – одобрила я. – У меня тоже кое-какое имеется. И знаешь? Шутки шутками, а я иногда задумываюсь – кому оно после моей смерти достанется?

– А ты не замужем?

– Временно не замужем. А ты за Мишку Раймондюкаса собралась?

– Ты его знаешь?!

– Еще бы! – выразительно воскликнула я. Еще бы мне не знать человека, которого через несколько дней по моей наводке арестуют как убийцу! Правда, странновато, что труп всего один. Я привыкла расследовать преступления, в которых фигурирует по пять-шесть покойников, а однажды из было двадцать восемь – это когда впридачу к причим неприятностям перевернулся автобус с туристами.

– Ну так с моим состоянием все ясно! Я уже написала завещание, по которому в случае моей смерти все остается Михаилу Раймондюкасу!

Я ахнула.

Елизавета не производила впечатления непроходимой дуры. Не для того же она выкачала из восьмерых мужей квартиру, дачу, бриллианты и прочие мелочи, чтобы все отдать девятому!

– Мишенька – тот, о ком я всю жизнь мечтала! Мой идеал – блондин скандинавского типа, – сообщила Елизавета.

Интересно, подумала я, Данияр-бея ну никак не назовешь блондином скандинавского типа.

– А предыдущий? Ты не боишься, что он чего-нибудь натворит?

– Боюсь, – призналась она. – Ты сама видела, восточный человек, горячая кровь. До сих пор не может поверить, что мы развелись. Вот поэтому я и написала завещание. Он знает, что в случае моей смарти те драгоценности, которые он мне подарил, попадут к Мишеньке. А это – наследство далеких предков, среди которых два халифа, шесть султанов и двести одиннадцать эмиров.

– Ничего себе!

Вот с предками у меня неувязка. По идее, хозяйке такого особняка полагается целое генеалогическое древо. Я дала себе слово, что при ближайшем преступлении, связанном с аристократами, какое мне придется расследовать, я в качестве гонорара попрошу это самое древо.

Представив себе его раскидистую крону с висящими на ветвях медальончиками, в которых сплошь имена герцогов и графов, я несколько отвлеклась от допроса. Но Елизавета оказалась дисциплинированной дамой – без всяких наводящих вопросов рассказывала, как Данияр-бей пытался воспрепятствовать разводу, как умолял ее ехать с ним в какую-то непроизносимую восточную страну, клятвенно уверяя, что там ни один посторонний мужчина не увидит ее лица. Потом он перешел к варварским способам воздействия – начал бить посуду.

– Прикинь, он сжег мою норковую шубу, – пожимая точеными плечиками, сказала Елизавета. – Зимой! Ну, манто в чем провинилось?