Но брюзжащая и упрямая старость, отстаивающая с упорством убеждения, раз сложившиеся в уме, и с трудом поддающаяся новым веяниям, бывает плохою союзницею кипучей, порывающейся молодости, желающей испытать способы пересоздать по новым рецептам мир и восстановить в нем нарушенное нравственное равновесие. И братья Воронцовы испытали это вскоре по воцарении Александра I.
После долгих 17 лет – в 1802 году прибыл Семен Романович на родину вместе с дочерью. Сын его уже ранее приехал в Россию и жил у дяди-канцлера. Все семейство Семена Романовича было обласкано и прекрасно принято при дворе, а образованный, молодой и любезный Михаил Семенович, – гордость дяди и отца, – имел большой успех среди тогдашнего общества, которое не могло похвалиться образованною молодежью. Это пребывание Семена Романовича в России было последним, и он вернулся в конце 1802 года снова в Англию, чтоб никогда уже не видеть родины, по отношению к которой были, может быть, довольно справедливы слова одного из государственных людей: “Это страна, в которой, живя в деревне, пошлеешь и, живя в столице, подлеешь”...
Молодые сотрудники государя везде вытесняли старых слуг его отца и бабки. Не замедлило то же случиться и с графом Александром Романовичем. Назначенный ему в помощники молодой Чарторижский, тонкий и образованный поляк, на самом деле забрал все в свои руки и пользовался большим доверием государя. Чувствуя притом себя больным, граф отстранился от дел с 1804 года, уехал в свое имение Андреевское, где и прожил, сохраняя по внешности всю канцлерскую обстановку – получал депеши, имел канцелярию, – но уже почти без влияния на дела государственные. В 1805 году, 2 декабря, граф Александр Романович скончался в Андреевском, где и погребен.
Брат его, Семен Романович, тоже сходил со сцены: 15 мая 1806 года он вышел в отставку, при чрезвычайно лестном отзыве о его деятельности со стороны государя, с почетом и соответственным гонораром. Но на долю этого симпатичного старика выпало редкое счастье видеть блестящие успехи сына, воспитанию которого он посвятил так много времени и забот. К жизни и деятельности этого знаменитейшего из Воронцовых мы теперь и перейдем.
Глава VI. Знаменитейший из Воронцовых
Личность и общество. – Невозможность быстрого пересоздания общества. – Счастливые условия в детстве Михаила Семеновича Воронцова. – Его воспитание и образование. – Мальчик пишет письма и депеши. – Вдали от крепостного права. – Простота и приветливость Воронцова. – Под командой Цицианова. – Переговоры с царем Имеретии. – На полях европейских битв. – Жизнь в Андреевском. – На полях Наполеоновских битв. – Оккупационный корпус Воронцова. – Благодарность и любовь подчиненных к вождю. – Участие в записке об освобождении крестьян. – Характер Воронцова. – Его взгляды и наружность. – Воронцовская “сокровенность”. – Вражда к телесным наказаниям. – Громадное богатство. – Назначение Новороссийским генерал-губернатором
Обозревая жизнь государственного человека, захватывавшего своею деятельностью многие сферы народной жизни, невольно сталкиваешься с вопросом о взаимодействии личности и общества, о степени влияния деятеля на общество и наоборот. Существуют разные взгляды на этот предмет: одна школа историков верит в возможность чудес при воздействии со стороны гениальной личности даже на самое инертное и невежественное общество; другие историки, наоборот, отводят слишком мало места личности в ходе исторического процесса и видят в деятеле только что-то вроде аккумулятора, скопившего в себе то, что в разбросанном виде циркулирует в массе. При таком взгляде на дело, понятно, личности, в особенности в странах культурных, отводится незначительное место: она, действуя оригинально, наперекор массе, ничего не поделает со стихийной силой народа. Но кажется, что подобный взгляд на личность и общество мог возникнуть только в таких высокообразованных государствах, как Англия, где масса выросла и развилась в политическом отношении, при целых столетиях исторического опыта, и сознательно относится к делу. Но вопрос принимает иную форму для стран малокультурных: здесь влияние личности, – могучей, энергической, облеченной прерогативами власти, – на толпу несомненно, хотя оно сильнее всего может выразиться только отрицательными результатами.
В самом деле, много ли может сделать вообще добра личность громадной массе, представляющей результат вековых стихийных влияний? Может ли она, и в особенности за период времени, обнимаемый человеческою жизнью, улучшить положение массы и содействовать ее духовному просветлению? Перед государственным человеком стоит трудная задача улучшения быта целых миллионов людей, утопающих во мраке; постановка на прочную почву целого государственного организма и необходимость провидеть его далекое будущее и, во имя будущего “здоровья” этого организма, производить над ним в настоящем кровопускания и хирургические операции. Но в человеческой природе слишком много унаследованных пороков, чтобы она могла быстрыми шагами прийти к “правде и свету”. Достижение этих результатов предполагает известный подвиг и самовоздержание в интересах “ближнего”, а на это люди очень мало склонны. Так что личность, поставленная высоко и действующая на невежественную толпу, воспитанную в страхе перед властью, имеет возможность скорее сделать много зла: опустошить целые страны войною, принять драконовские меры и прочее – но сомнительно, чтобы она могла воздействовать на массу, инертную к добру, в смысле следования ее быстрыми шагами к тому нравственному совершенству, которое должно быть задачею всякого деятеля. Тамерлан в несколько лет мог превратить целые государства в пустыни, но Генрих IV во всю жизнь не добился даже скромной “курицы в супе” для своего народа. На наших глазах еще были страшные бойни, и, может быть, судьба судила присутствовать нам при еще более ужасающей бойне “наций” за свои интересы, а между тем уже 2 тысячи лет назад было сказано Кротким Учителем: “несть эллин и иудей” и провозглашены другие святые истины, которых до сих пор “не вместили” народы.
Увы, как ни симпатичны теории о быстром пересоздании человечества – сверху или снизу, – теории, привлекающие к себе своею красотою в особенности страстную и порывистую молодежь, – но истинное достижение добра получается мучительно медленным путем, способным повергнуть человека в отчаяние. И благо тем деятелям, которые своею жизнью не прибавляют зла к массе его, – и так уже угнетающей мир, – а дают людям хотя крупицы добра, жатву посева которых увидят в осязательной форме, может быть, только отдаленные наши потомки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
