вдруг инквизитор обернулся. Прямо возле двери.
— Не надо плакать. Я отдал приказ, и вас больше не побеспокоят, — произнес супруг. — Только в случае, если будут реальные подозрения, но тогда я приду сюда лично.
Он вышел, а я выдохнула, закрывая дверь на защелку и натягивая платье и вытаскивая хвост. Выглядело платье так себе. Теперь оно было серым, а я честно пообещала поискать что–нибудь еще из приличной одежды. Хвост, радуясь свободе, тут же распрямился.
— О, да–а–а, — просто
— Уехал, — послышался голос призрака. Она просунулась сквозь дверь, а я спокойной вышла, видя Вольпентингера, сидяшего на диване.
— О, если бы вы знали, как я вам благодарен! — послышался голос кролика. — Думал, все! Мне крышка! Но не тут–то было! Я не знаю, как выразить вам благодарность! Но, поскольку хозяина больше нет, то я могу остаться здесь! Думаю, что смогу быть полезным!
— И чем? — спросила я, раздвигая шторы и глядя на заросший сад.
— Как чем? — удивился Вольпентингер. — Я могу добывать еду! И так, по мелочи! Помыть, почистить! Так что теперь я буду служить верой и правдой. Исключительно потому, что инквизиция не будет меня здесь искать!
— Завтра утром нужно сходить в деревню, — вздохнула я, глядя на осенний лес.
Усталость довела меня до кровати, а я легла и уснула, свернувшись под одеялом. Снилась мне мышь, которая тащит по грязи размытой дороги огромный нож. В какой–то момент мышь подняла глаза, посмотрела на меня и сказала голосом мужа с его непередаваемыми интонациями: «Спешу выразить вам свое восхищение!». Потом снилось, что у меня полный дом гномов. Я никогда раньше не видела гномов, но помнила, как однажды дядя показывал рукой в сторону заросшего камня: «Видишь?». Я ничего не видела, от чего было ужасно обидно. Лишь в один миг промелькнуло что–то непонятное, а потом скрылось в зарослях.
Проснулась я, от того, что рядом вкусно пахнет. Я открыла глаза и увидела завтрак. Три яйца, бекон, зелень и свежий хлеб. Протерев глаза, я не поверила.
— Я же говорил, — послышался голос Вольпентингера. — Что могу быть полезным!
Я посмотрела на комнату и увидела, что она стала чистой. Исчезла паутина и слой пыли.
— Это мне? — спросила я, осматриваясь по сторонам.
— Тебе, тебе, — усмехнулся рогатый кролик, сидя на столе. — Теперь ты как бы моя хозяйка.
— Я тебе платье нашла, мамино, — послышался голос призрака. — Красивое. Мама у меня тоже рыжей была. И папа ее очень любил. Призрак вынырнула из пола и показала на платье, которое висело на спинке стула.
— Спасибо, — удивилась я. — А мама не обидится, что я надену ее платье?
— Мама меня бросила. Она умерла, — засопела девочка. — И папа меня бросил. Он умер. А мачеха продала дом.
— Ну, если так, то, я примерю, — улыбнулась я, чувствуя, что жизнь начинает налаживаться. Я едва не забыла про свое обещание сходить в деревню. Тем более, что идти через лес, где живет этот странный тип, который считает меня своей невестой, мне тоже было страшно! Но что поделаешь!
— А откуда ты берешь еду? — спросила я, просто из любопытства. Видимо, потому что моя мать — фэйри, меня и тянет ко всему волшебному.
— Как откуда? Из деревни! — фыркнул Вольпентингер. — Тут деревенька есть неподалеку! Так вот, пока я в лесу жил, я постоянно там еду брал!
— Погоди, ты ее что? Воруешь? — спросила я, с ужасом глядя на яйца и недоеденный бекон.
— А что? Покупать? — ужаснулся Вольпентингер. — Да я ни в жизнь ничего не покупал! Когда мы с хозяином жили, я у соседей и в лавке неподалеку по ночам продукты воровал. Он сам меня этому научил!
— Это же неправильно! — возмутилась я. — Я запрещаю тебе так делать! А вдруг тебя поймают? А вдруг людям есть нечего будет? У нас ведь деньги есть! Мы купить можем!
Кролик обиделся и исчез, а я решительно надела новое платье и решила дойти до деревни.
— Нужно будет купить бричку, — перечисляла я, рассматривая золотые монеты. — Лошадку, корзинку… И что у них там есть! Надеюсь, денег хватит!
Глава тринадцатая
Найдя плащ, я спрятала деньги и стала спрашивать дорогу.
— Мы, когда я была маленькая, два раза туда ездили, — заметила призрак. А я все хотела спросить, как ее зовут. Но как–то стеснялась. — Но я плохо помню. Там были свинки и очень плохо пахло! Кажется, мы ехали туда!
Она махнула прозрачной рукой вправо. Я посмотрела на старенькие обои и запомнила.
— А я там был совсем недавно, поэтому нужно ехать влево! — спорил Вольпентингер.
— Может, ты пойдешь со мной? — спросила я, глядя на зайца с рогами.
— Эм… Я там персона нон — грата, — замялся рогатый кролик. — Меня там видеть как бы не желают… Это еще мягко сказано!
— А тебя никто не увидит, — задумалась я, видя, как призрак тащит старую корзину. Я сорвала плед с дивана.
— Это унизительно, — задергал носом Вольпентингер, глядя в корзину.
— Но без тебя я заблужусь, — попросила я, видя, как нехотя он переезжает в корзину. Я накинула плед, чтобы торчала только мордочка.
— Ладно, ты меня не бросила, я тебя не брошу, — зевнул Вольпентингер, пока я спускалась по лестнице. Старинные двери открылись со скрипом, а потом закрылись с грохотом. На пожелтевших листьях появился узор изморози. Дорожка, ведущая к воротам была скользкой от первой наледи.
— Туда, — послышался голос Вольпентингера. Из пледа показалась лапка, показывая направление. Замерзшие кусты выглядели красиво, словно стеклянные. Тоненькая тропка вела меня в чащу осенне — зимнего леса.
— А ты слышал что–то про .. эм…. Подгорного Короля? — спросила я, вспоминая дорогу, которой уже один раз ходила.
— Да ты что?! Он не подгорный. Он Горный! — изумился Вольпентингер. — Это же — Последний Король Фейри! Короля Ольх разбила инквизиция, взяв штурмом его дворец. А Горный Король успел выставить войско, и инквизиция его не тронула. Оставшиеся в живых защитники Ольх бросились бежать к нему. А кто–то разбрелся по лесам. Просто Король Ольх и Горный Король тоже не всегда были союзниками.
Он помолчал,
