Но взгляд не исчезал. Голос молчал, однако чужое присутствие становилось все более ощутимым.
Неожиданно голос прошептал, мягко и вкрад чиво:
— Неужели ты не хочешь увидеть мир моими глазами? Надень маску! Взгляни на этот сад сквозь прорези… Стань МНОЮ!
Форез напряг мышцы, отчаянно отодвигая си лица золотую маску. Силы оказались слишком неравны. Локти Фореза сгибались сами собой, словно они вдруг размягчились и отказывались подчиняться. Он стиснул зубы, так что они заскрипели и начали крошиться. Маска неуклонно приближалась. С громким стоном Форез сдался, и маска упала на его лицо. Она приросла к коже. И… ничего не произошло. Сперва Форез ощущал легкое покалывание, оно было даже приятным — вроде освежающего дуновения морского петерка. Затем пришло состояние полного покоя. Форез глянул на свои руки и не увидел их.
— Где я? — спросил он мысленно.
Голос в его голове засмеялся.
— Ты теперь — это я. И еще один человек — тоже я. Понял? Скоро я сумею поглотить достаточно людей, чтобы воплотиться, и тогда…
— Идиот! — закричал Форез. — Ты развоплотил меня? Я теперь дух?
— Дух? Ты? — невидимого собеседника, казалось, страшно забавляло отчаяние молодого лорда. — Великие боги, какой дух может быть у такого ничтожества, как ты! Нет, конечно. Ты теперь — никто. А вот я скоро обрету плоть, и тогда…
— Это я привез тебя в Бритунию. Ты должен был уничтожить совершенно другого человека, — заклинал Форез. — Прошу тебя, отпусти меня. Я покажу тебе твою истинную жертву. Ту самую, которая была предназначена для тебя изначально. Ты не должен был… забирать меня!
Форез все еще надеялся найти с духом маски общий язык и потому подобрал достаточно обтекаемое слово, но у духа имелось на сей счет совершенно иное мнение.
— Ты так до сих пор ничего и не понял, червяк? — прогремел голос. — Мне все равно, кого пожирать! Все вы для меня — просто корм! Ты, тот человек, или этот алчный купчишка из Хаурана, кто-нибудь еще…
— Отпусти меня… — жалобно повторил Форез.
Голос замолчал. Дух, заключенный в маске, явно не желал продолжения разговора.
Исчезновение Фореза не слишком обеспокоило Конана. А вот судьбой Джунийе, слуги которого несколько раз спрашивали о своем господине у слуг господина Эмбриако, он решил заняться всерьез.
— Говорю тебе, дурья башка, — твердил привратник господина Эмбриако прислужнику господина Джунийе, — они с моим господином уже несколько дней только тем и заняты, что бродят по саду, кушают-выпивают, и говорят, говорят..
— Ты его видел? — напирал прислужник. Это был рослый тощий мужчина с растрепанной черной бородой, с нечистой тряпкой на голове, больше похожий на разбойника, чем на лакея. Джунийе ценил его за звериную преданность.
— Видел! — сказал привратник. — Вчера. Кажется.
— Господин всегда заходит домой после полудня, чтобы переменить одежду, — сокрушался прислужник. — Уверяю тебя, с ним что-то случилось. Он не мог изменить своей привычке.
Конан, слушавший этот разговор, подошел поближе. Оба слуги тотчас замолчали и уставились па верзилу варвара.
— Что тебе? — спросил привратник. — Шел бы ты своей дорогой!
— Ну вот еще! — возразил Конан. — Эта улица, на которой я стою, не принадлежит твоему господину, так что не распоряжайся там, где не смеешь.
— Что значит — «не смеешь»? — возмутился привратник. — Какой-то варвар будет мне указывать, что я смею, а чего не смею!
Конан решил не обращать на него внимания и заговорил с прислужником господина Джунийе:
— Говоришь, не вернулся вчера домой?
— Кто? — Прислужник выпучил черные глаза.
— Ну, этот твой хозяин, — пояснил Конан.
— Не твое дело… — Он пристальнее посмотрел на Конана и внезапно переменил свое мнение верзиле киммерийце. — Да. Господин Джунийе, торговец из Хаурана, великий знаток редкостей и ценностей, щедрый и милостивый…
— Все понятно, — Конан безжалостно оборвал поток красноречия. — Он ушел сюда и не вернулся?
— Именно.
— А сам господин Эмбриако — он дома?
— Во всяком случае, господин Эмбриако не покидал своих владений, — заявил привратник с горделивым видом.
— Пожалуй, я с ним побеседую, — объявил Конан.
— Стой! — всполошился привратник. — Ты никуда не пойдешь.
— В каком смысле? — варвар прищурился. Его синие глаза полыхнули веселым огнем. — Почему это я никуда не пойду?
— Потому что я запрещаю…
Привратник не закончил фразы. Конан взял его за локти и аккуратно переставил на другое место, освобождая проход. Прислужник Джунийе разинул рот от удивления — привратник был мужчиной довольно крупным.
Киммериец вошел в сад. Слуги, переглянувшись, благоразумно решили предоставить ему полную свободу.
Конан двинулся между стволами деревьев, скользя беззвучно и все время пропадая в тени, как будто был охотником и выслеживал пугливую дичь.
В саду было тихо. Ни людей, ни птиц. Только листья шелестели в вышине. Обманчивое спокойствие сада настораживало киммерийца еще больше. Обостренным варварским чутьем, он улавливал присутствие магии, и это беспокоили его. Конан осторожно вытащил меч из ножен. Прикосновение доброй стали успокаивало.
Он обошел уже почти весь сад. «Может быть стоит посидеть здесь и понаблюдать? — подумал он. — Ничего подозрительного на первый взгляд не попадается. Но это-то и подозрительно! Уверен, что Джунийе пропал в этом саду не проси так. Была у бедняги очень важная причина, что бы пропасть. И для господина Эмбриако будет лучше, если он не имеет к этой причине никакого отношения».
Конан уселся под деревом, откуда хорошо видны были две беседки. «Если хозяин сада устроил здесь эти беседки, — рассудил сам с собой варвар, — стало быть, рано или поздно он явится сюда отдыхать, пить вино и беседовать…»
Дерево давало приятную тень. Сквозь узорные листья на лицо варвара попадали теплые лучики света. Пахло чем-то пряным. Подняв голову, Конан увидел, что на ветках уже созрели плоды. Он сорвал один из них, до какого дотянулся. Повертел в руках. Круглый, желтый, с резким ароматом.
Конан задумчиво очистил его и начал жевать. Сочная мякоть плода была сладкой и великолепно утоляла жажду. Конан похлопал дерево по стволу:
— Молодец, — похвалил киммериец, — отличная работа.
И снова начал следить.
В доме ожили и загалдели слуги. Конан напрягся, вытягивая шею: кажется, там что-то случилось! Но спустя несколько минут даже плюнул от жгучей досады. Случилось, как же! Горничную застали в объятиях какого-то лоботряса. Прямо в господских комнатах. Ах, какой ужас! Тьфу!
