— Чтоб вам перевернуться! — сплюнув в мокрую от дождя траву, от всей души пожелал им раздосадованный парень.
Они, конечно же, не перевернулись, доплыли до лошадей. Князь с Мечиславом поехали верхом, а слуга побежал сзади. Он был вынослив и не боялся отстать. Вскоре впереди показались серые городские стены, сквозь разрывы туч освещенные вымытым, клонившимся к горизонту солнцем. Проехали мимо пристани — ни Мечислав, ни Дирмунд не заметили вдруг резко отпрянувшего от них молодого лохматого парня.
— Фу, ты, леший, — прячась в кустах, передернул плечами Ярил Зевота. — Чуть не столкнулся. Эй, дядько Корислав, смола закончилась!
— Чего в кустища забрался, живот схватило? А смолу возьми, эвон, в бочке.
Так и проскакали Мечислав с Дирмундом мимо. Из распахнутых ворот навстречу им вынеслись всадники во главе с Греттиром из Вика. Увидев прямо перед собой — буквально в двух шагах — опального князя, Греттир осадил коня:
— Тебя ли вижу, Дирмунд из Халогаланда?
Дирмунд тоже узнал его. Нахмурился — видно, подобная встреча никак не входила в его коварные планы. Оглянулся по сторонам, словно затравленный зверь… и вдруг глаза его вспыхнули радостью.
— Рад тебе, славный Греттир из Вика, — громко произнес князь. — По здраву ли Хаскульд-конунг?
— По здраву, — несколько ошарашенно ответил воевода, раздумывая, отдать ли приказ тут же схватить предателя.
— А я ведь к нему поспешаю, — неожиданно улыбнулся Дирмунд. — Хочу явиться поскорей пред его светлые очи.
Воевода потеребил усы:
— Так и мне, выходит, теперь туда же.
— Едем же вместе, славный Греттир. Поспешим!
Только бы Хаскульд принял его один, тогда… Тогда есть все шансы на удачный исход. Похоже, пока все так и складывается. А если не примет сразу, если велит бросить в подвалы? И казнить без суда, как предателя, взалкавшего власти? Тогда нужно будет выбираться. В конце концов, с ним Камень. Волшебный камень Лиа Фаль, символ древних богов Ирландии. Жестоких кельтских богов, чьим жрецом давно уже был Дирмунд, вернее, принявший его облик Форгайл Коэл, Черный друид смерти. Ничего, ведь Дирмунд вскоре станет истинным князем в Киеве, именно так начертано в предсказаниях, и никто не изменит норн приговора!
— Никто не изменит норн приговора, — зловеще повторил Дирмунд, поднимаясь по крутым ступенькам крыльца.
Хаскульд принял его один — слава богам, надо будет поскорей принести им человеческую жертву! — И друид, незаметно достав из-за пазухи Камень, смиренно склонил голову.
— Прости меня, князь… Ты ведь собирался простить меня, ты этого хочешь, ты желаешь, чтобы все было как раньше: ты — правитель, я — твоя правая рука.
— Я давно собирался простить тебя, Дирмунд, — вздрогнув, неестественно ломким голосом произнес князь. — Хорошо, что ты пришел повиниться сам. Пусть будет как раньше: ты — моя правая рука. — Он обернулся к приоткрытой двери: — Слышите все? Слава ближнему боярину Дирмунду!
— Слава! — эхом отдалось за дверью.
Уже ночью друид решил выполнить обещанное богам. Самолично взнуздав коня, выехал из Детинца, свернул на Щековицу. Ветер разнес тучи, и желтая луна, выкатившаяся на небо, ярко освещала путь. Тянулись по сторонам черные холмы и деревья, и черные крыши домов маячили на фоне звездного неба. Усадьбы угрюмо щетинились частоколами, черными, как и душа друида. Впрочем, была ли у него душа?
Дирмунд ухмылялся. Кажется, в корчме Мечислава богов ждала хорошая жертва?
— Упустили! — хмуро ответил на его вопрос Мечислав. — Ух, ленивые твари!
— Мхх! — злобно выдохнул Дирмунд. Где ж сыскать теперь жертву? Ничего не попишешь, придется возвращаться несолоно хлебавши. Князь резко поворотил коня, чувствуя, как кто-то хватается под уздцы. Оглянулся — Истома.
— Не бросай,
— После с тобой, — отмахнулся друид. — Жди. Ткнул шпорами коня так, что прыснула кровь, и скрылся в сырой апрельской ночи. Впереди, на мосточке через Глубочицу, увидал одинокого всадника, во весь опор мчащегося прочь.
— А ты не так-то прост, Хаскульд-конунг, — поглядев ему вослед, невесело усмехнулся друид. — Послал следить за мной. Значит, не очень-то действуют на тебя мои чары, наверное, кто-то из твоих предков был кузнецом… Что ж, и мне нужно быть осторожней. Втираться в доверие, восстанавливать прежние связи… и не только связи, все прежнее: капища, волчьи дружины, страх. Восстановлю. И никто здесь не сможет остановить меня! Никто… Кроме молодого ублюдка — Хельги, сына старого Сигурда. Он — тот, кто может. Единственный! Но вспомнит ли он о своем долге? Узнает о возвращении — вспомнит. Хоть и где-то далеко сейчас, у Ютландца. Говорят, снова в Альдегьюборге. А может, и не там. Узнать. Узнать и послать людей! Ты, Хельги-ярл, наглый ублюдок Хельги, мешал мне здесь, в киевской земле, мешал, как только мог, разрушая все, что я с таким трудом создал. Теперь же — я буду тебе мешать, я, друид Форгайл Коэл, нанесу тебе удар первым! И стану терзать тебя, не давая покоя. Я уничтожу тебя, а если и нет, то не дам тебе покоя — и ты никак не сможешь помешать мне на пути к власти. У тебя будут другие заботы. Слишком много забот, слишком…Ты хочешь стать князем в Альдегьюборге? Попробуй! Месть моя настигнет тебя в твоем собственном логове. Испытывающие все больший страх люди скоро перестанут верить тебе и даже, быть может, поднимут на копья — а спорить с массой людей не хватит никакого колдовства, даже если оно у тебя и есть. Страх, недовольство и ненависть. Вот что встретит тебя в землях Альдегьюборга! За тем туда и послан Лейв с верными людьми, оставшимися от прежней дружины. Лейв жесток и верен, но слишком прямолинеен. Послать Истому — да, этот будет получше, но пусть действует в городе. Эх, самому бы… Впрочем, почему бы и нет? Часть меня останется здесь, в Киеве, восстанавливать разрушенное, а часть отправится в Альдегьюборг — разрушать! И я найду подходящее обличье, уже нашел, слава богам! Есть некто, кто не будет подвластен этому миру, а только лишь мне. И никакое колдовство не будет влиять на него, ибо он — выходец издалека. Из такого далека, что и вымолвить страшно! И самое главное, он верит мне так же, как верят богам. О, я вызову тебя, парень! И ты дашь мне свое тело. Крепкое молодое тело. Я сделаю это, и тогда трепещи, Хельги-ярл, ублюдок Хельги, ты встал у меня на пути, теперь моя очередь. И поглядим, кому будет больнее!
Нахлестывая коня плетью, несся друид по ночным улицам Киева, залитым призрачным светом луны. Подъехав к Детинцу, в нетерпении застучал в ворота рукоятью меча и едва дождался, когда откроется створка.
В то же предрассветное время на Копыревом конце, на постоялом дворе Зверина, не спали двое: Ярил и Любима. Сидя у очага, парень гладил черные, распущенные по плечам волосы девушки, смотрел в ее темные очи, не смея думать о большем. Нет! Эта девушка останется чистой! И станет его женой, обожаемой и любимой. Не зря же ее так назвали!
— Свет мой, — тихо шептал Ярил. — Я должен ненадолго уехать… так, заработать на свадьбу выкуп.
Любима вдруг сильно тряхнула головой:
— Не лги мне, Ярил. Староста Корислав рассказал мне… Я знаю, тебе надо бежать, и бежать немедленно! Мечислав и его люди достанут тебя здесь, растерзают… Я… я не хочу этого, потому…
— Потому что устала видеть меня?
— Потому что люблю тебя, глупый!
Слезы стояли в темных глазах девушки.
— Беги же, беги немедленно. Они здесь все равно не дадут тебе спокойно работать, а так… Альдегьюборг — богатый город. Еще его называют — Ладога.
— Ты знаешь и это?
— Порубор, мой недавно обретенный братец, проведет тебя к ладожским купцам. Нужно спешить… Где ж Поруборе? Должен бы уже давно быть… Что там за стук? А вот, кажется, и он.
И впрямь в корчму вошел Порубор — как всегда, изысканно одетый, красивый. Обняв сестру, взглянул пристально на Ярила:
— Готов?
Тот кивнул, сглатывая слюну. Тяжело было прощаться с любимой, да и с родным городом, где знаешь каждый закоулок, каждый кусток, тоже нелегко.
— Тогда идем. Волимир-гость ждет знающего человека, при случае умеющего отремонтировать ладью. Ты ж сумеешь?
— Конечно. — Ярил улыбнулся, крепко обнял Любиму, поцеловал в уста.
Со двора заглянул недовольный отрок. Усмехнулся, покашлял:
— Ну, скоро ты там?
— Корабли купца Волимира завтра отправятся в Альдегьюборг, — со значением взглянув на Истому, произнес Дирмунд. — Вернее, уже сегодня. Я дам тебе серебра — заплатишь Волимиру за путь. Да не высовывайся там и не в свои дела не лезь. Важно, чтоб ты спокойно добрался до Альдегьюборга. Найдешь подходящую корчму и будешь ждать там корабль из Вика… Эх, жаль, так не вовремя помер Ильман Карась! Вот кто пригодился бы в Альдегьюборге.
— Я знаю град не хуже, чем он, княже, — обиженно сказал Истома.
