После Пасхи он дожидается оттепели и отправляется в путь с братом Юрием, женой и сыном, в сопровождении многочисленной свиты. В основном передвигаются по воде. В одном из монастырей царь встречается со старым и требовательным монахом Вассианом, бывшим епископом Коломенским. Он был сослан боярами, когда Иван был еще ребенком, и сохранил непримиримую ненависть к знати. Почтительно спрашивает его государь о том, как лучше управлять страной. Вассиан, сверкнув хитрым и злым глазом, наклоняется к царю и шепчет ему на ухо: «Если хочешь быть истинным самодержцем, то не имей советников мудрее себя; держись правила, что ты должен учить, а не учиться, повелевать, а не слушаться. Тогда будешь тверд на царстве и грозою вельмож. Советник, мудрейший государя, неминуемо овладеет им». Эти слова так похожи на то, что думает сам Иван, он берет монаха за руку, целует ее и шепчет: «Сам отец мой не дал бы мне лучшего совета». Царь никогда не забудет этого напутствия – на могущество и одиночество.
На следующий день он продолжает путешествие на север по Дубне, Волге, Шексне. Толпы восхищенных людей сбегаются, чтобы увидеть его. Государь посещает все монастыри, которые стоят по пути. Когда он приезжает в Кириллов, то малыш, простудившийся за время изнурительных переходов, внезапно умирает. Больна и Анастасия. Оглушенный горем Иван приказывает немедленно возвращаться.
Итак, страшное предсказание сбылось. Небеса, которые царь хотел отблагодарить за спасение его собственной жизни, в обмен забрали его сына. Справедливо ли это? Как отнестись к этому? Нет, и наверху ведутся какие-то темные дела. Иван не в силах принять, что Бог наказал его, когда он просил его благословения, и думает, что вмешались злые силы, кто-то сглазил царевича. Виновны те, кто пытался отговорить его от паломничества, – Алексей Адашев и Сильвестр. За отсутствием улик он не решается наказать их по заслугам. Но ярость его питает отчаяние.
Вернувшись в Москву с гробом сына, Иван находит силы взять себя в руки. В июне 1553 года Димитрий похоронен в Архангельском соборе в ногах у своего деда, великого князя Василия III. Через девять месяцев, 28 марта 1554 года, появляется на свет сын Иван. Траур снят, все надеются на благотворные перемены. Царь пытается уверить себя, что Бог снова решил прийти с ним к согласию, а потому надо и самому вести себя с окружающими с терпением и благородством. Скрывая неприязнь и озлобленность, он снова доброжелательно выслушивает советы Алексея Адашева и Сильвестра, приветлив к двоюродному брату Владимиру Андреевичу, который пытался взять власть в свои руки, никоим образом не преследует бояр, противившихся его воле во время болезни.
Его постоянной заботой остается усмирение Казани. Чтобы расправиться с восставшими татарами, он отправляет в поход на них многочисленную армию под командованием воевод Симеона Микулинского, Андрея Курбского, Петра Морозова и Ивана Шереметева, людей энергичных и знающих военное дело. Сам решает не принимать участия в походе. Войска начинают действовать зимой 1553/54 года. Стоят лютые морозы. Действуя быстро, русские безжалостно атакуют непокорных, разрушают несколько построенных ими укреплений, убивают тысячами, берут в плен женщин и детей и в конце концов достигают желаемого – Иван признан государем, и жители обязуются платить дань. В 1555 году начинается создание здесь новой церковной православной епархии – обращенных в христианскую веру становится все больше. Иван осыпает наградами своих воевод. Он уверен, что ему удалось впервые за несколько веков переломить отношения между Востоком и Москвой. Еще совсем недавно татары унижали и оскорбляли Русь своими постоянными опустошительными набегами. Теперь Русь угрожает мусульманскому миру и присматривается к Крыму.
Но пока царь занят мыслью о завоеваниях на востоке и юге, неожиданное событие напоминает ему о существовании Западной Европы, которая располагается за пределами его политических амбиций. Из монастыря святителя и чудотворца Николая на Белом море прибывает человек с сообщением, что еще 24 августа 1553 года в устье Двины[7] бросил якорь корабль огромных размеров, с него сошли на берег люди, которые говорят на неизвестном языке, но, кажется, у них добрые намерения, хотя что делать с ними – непонятно. Выясняется, что английский корабль «Edward Bonaventura» под командованием капитана Ричарда Ченслера – единственное оставшееся на плаву судно из экспедиции Гуга Виллоби, который пытался найти путь в Индию через северо-восток. Два других затонули во время бури, их экипаж погиб в ледяной воде. Ричард Ченслер говорит, что у него есть послание короля Эдуарда VI к царю. Иван приказывает, чтобы путешественникам выделили лошадей и повозки. Они прибывают в Москву в декабре 1553 года после многих недель утомительного путешествия по снежной пустыне.
Царь решает поразить иностранца пышностью и великолепием своего двора, а потому устраивает Ченслеру торжественную встречу. Одетый в золоченый пурпурный кафтан, в шапке, отороченной собольим мехом, он восседает на троне, вокруг с молчаливым почтением теснятся приближенные. Ченслер вручает ему письмо своего государя, написанное по-английски и на латыни. Переводчик зачитывает наиболее знаменательные выдержки из него: «Эдуард VI вам, цари, князья, властители, судии земли во всех странах под солнцем, желает мира, спокойствия, чести вам и странам вашим! Господь Всемогущий даровал человеку сердце дружелюбное, да благотворит ближним и в особенности странникам, которые, приезжая к нам из мест отдаленных, ясно доказывают тем превосходную любовь к братскому общежитию... Все люди имеют право на гостеприимство, но еще более купцы, презирая опасности и труды, оставляя за собою моря и пустыни, для того, чтобы благословенными плодами земли своей обогатить страны дальние и взаимно обогатиться их произведениями... И так молим вас, цари, князья, властители, чтобы вы свободно пропустили сих людей через свои земли... Великодушно помогите им в нужде и приимите от них, чем могут вознаградить вас... Поступите с ними, как хотите, чтобы мы поступили с вашими слугами, если они когда-нибудь к нам заедут».
Проникнувшись обращенными к нему словами, Иван устраивает в честь англичан пир на сто человек. Сто пятьдесят слуг, которые трижды за время обеда сменяют одеяния, подносят угощение на золотой посуде. Трапеза длится пять часов: мозги лося с пряностями сменяют куры с имбирем, затем фаршированная рыба... Разгоряченные вином, русские и английские сотрапезники пытаются объясняться при помощи жестов. Все улыбаются жирными ртами и влажными глазами. Ричард Ченслер с любопытством осматривает дворец – он кажется ему одновременно роскошным и простоватым. Нехитрая мебель – скамьи, сундуки, голые деревянные столы, изразцовые печи до потолка, но рядом – великолепные ковры, парча, бархат, меха... Ни одной картины или зеркала, зато повсюду иконы. Временами ему кажется, что он в караван-сарае, иногда – что в церкви. В воздухе пахнет ладаном, воском, лампадным маслом. Иван с не меньшим удивлением рассматривает гостей, которые кажутся ему обитателями другой планеты, так странны их наряды и манеры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
