собой дверь. До щелчка. Пальцы сами находят поворотную щеколду. Крис оборачивается и цепляется пальцами за столешницу, сглатывает.
— Привет, Дэйв.
— Не называй меня так.
— Как мне тебя называть? Мистер Коэн?
Она прикусывает губу от волнения и откладывает в сторону тюбик помады. Кристиан переплетает пальцы, но до этого я успеваю заметить, как они у неё дрожат. Волнуется? Правильно делает.
Привалившись на дверной косяк плечом, я пристально рассматриваю девушку. Нарочно пристально и не отводя тяжелого взгляда. Кристиан начинает нервничать и дышать чаще. На ней снова нет бюстгальтера. И я слишком хорошо помню, какие классные у сиськи.
— Прекрати это, Дэйв, — шепчет она пересохшим голосом.
— Прекратить что?
— Смотреть на меня так, словно хочешь меня.
Я ухмыльнулся ей в ответ. Она недалека от правды. Я хочу её. Мог бы засадить ей прямо сейчас. Ведь, судя по отдалённому звуку голоса Адама, ему кто-то позвонил. Мой приятель редко бывал немногословным, если у него хорошее настроение. Сегодня оно у него прекрасное, значит, он будет заливаться соловьём.
Я скольжу взглядом по телу Кристиан сверху вниз и обратно. Я мог бы трахнуть её прямо сейчас. Она бы не отказалась. Она дышит так тяжело, потому что возбуждена. Её соски натягивают ткань платья острыми пиками.
— Ты — дочь моего лучшего друга.
— И всё? Как насчёт того, что ты мне нравишься? — признаётся она, смущаясь.
Блять, она реально краснеет. Чертовка. Говоря со мной по телефону и трахая киску пальцами, она казалась мне раскованной и умелой. Но сейчас передо мной стоит всего лишь неискушённая красотка. Её откровенность — лишь следствие незрелости и уверенности молодого возраста.
— Мне плевать. Я не трону тебя и пальцем, девочка.
— Говоришь со мной так, словно я тебя ни капельки не волную. Но… — Словно загипнотизированный, я наблюдаю за её плавными движениями. Кристиан подходит ко мне. — Я слышу, — выдыхает жарким шёпотом, приложив голову к моей груди.
Запах цветущего миндаля вбивается в ноздри, когда я, гулко вытолкнув воздух из легких, спрашиваю таким же шёпотом:
— Слышишь что?!
Кристиан начинает тереться об меня щекой, словно ласковая кошечка. И все до единой мышцы моего тела напрягаются. Я становлюсь каменным, особенно в трусах. Член затвердевает от близости её тела. Я даже не прикасаюсь к ней. Мои руки засунуты глубоко в карманы. Но Крис очаровывает меня и пьянит.
— Я слышу, как неровно ты дышишь ко мне, Дэйв. С той самой ночи… — она поднимает на меня взгляд.
Тёмно-карие глаза блестят, как шоколадная патока. Она смотрит на меня с детской непосредственностью, нанося мне очередной удар на поражение мне в самое сердце.
— Детка, ты так наивна. Не стоит романтизировать мой стояк, — фыркаю. Говорю как можно небрежнее, добавляя в голос ублюдских ноток.
— Если у тебя на меня стоит, это уже что-то, Дэйв…
С этими словами её узкая ладонь накрывает ширинку. Кристиан сжимает мой напрягшийся ствол через ткань брюк. Дикое умопомрачение охватывает меня с головы до ног.
Там, в квартире, находится её папаша, обещавший отстрелить яйца тому, кто полезет в трусики его дочке. Он забыл уточнить только один момент — сделает ли он то же самое со своим лучшим другом? Ведь именно сейчас я собираюсь совершить именно это. Я хочу нырнуть в её трусики.
Да, сейчас не лучшее время и не подходящее место. Это может плохо кончиться. Но опасность быть разоблачёнными лишь подстёгивает мои нервные окончания. Я резко меняю нас местами, распластывая девчонку по кафельной стене.
Резко перестаю себя контролировать. Целую её грубо и жадно. Дико. Я не растрачиваю время на нежность, а грязно имею её рот языком и упиваюсь её чертовой нежностью. Пухлые губы Кристиан напоминают на вкус маршмеллоу. Я посасываю её язычок. Заставляю её постанывать от нетерпения. Пока я наслаждаюсь её ротиком, она на ощупь пытается справиться с моим ремнём.
— Хочешь снова отделаться дрочкой, крошка?
Она смотрит на меня пьяно и облизывает губы языком.
— Я ещё никогда не брала в ротик. — Блять. Только что освобождённый член подскакивает до пупка и просится в её ладонь. — Но я бы хотела, чтобы ты научил меня… делать минет.
Она сведёт меня с ума. Разговоры о сексе, соскальзывающие с её пышных губок, заставляют меня сатанеть. Клянусь, я поставлю её на колени и выебу этот сладкий ротик до самой глотки. Я сделаю это намерено жёстко и не щадя, чтобы она поняла, как опасны игры с взрослым мужчиной.
Но сейчас я просто хочу убедиться кое в чём другом. Мне нужно больше, чем просто её слова. Я резко проникаю под платье.
— Да-да-да, Дэйв, — шепчет она.
Кристиан позволяет приспустить трусики. Стринги тёмно-серого цвета оседают крошечным треугольником на пол.
— Они хотя бы закрывают твою девочку? Или нет? — Мой взгляд приклеивается к влажному пятну на её трусиках. Пальцы сами начинают нетерпеливо трогать шелковистую кожу. Ладони скользят по внутренней поверхности бедер, заставляя Кристиан дышать поверхностно. — Какая же ты проказница, — стону я в её ротик. — Твоё белье очень развратное. Твой отец знает, что ты покупаешь трусики, про которые можно сказать только то, что их на тебе будто не существует?
— Папа не интересуется моими трусиками, в отличие от вас, мистер Коэн…
— Меня не интересуют твои трусики.
— О да, вас интересует то, что спрятано под ними, — шепчет она, прикрывая свои бесстыжие глаза.
Я провожу пальцем по влажным складками. Темноволосая бестия прогибается в спине, издав протяжный стон.
— Ты всегда такая мокрая, когда думаешь обо мне?
Вместо ответа она закидывает бедро на моё, предоставляя полный доступ к её голодной и влажной киске. Пальцы Кристиан зарываются в моих волосах. Она притягивает меня к себе для поцелуя и позволяет трогать всё. Клитор наливается под моими пальцами. При малейшем прикосновении к нему Крис начинает дрожать всё сильнее и чаще. Скольжу пальцами ниже. Её складки мокрые и скользкие. Смазки так много, что она размазывается по внутренней стороне бёдер. Она нежная и сливочная всюду. Я просто не могу удержаться от этого чёртова соблазна.
