— Не уйду. Сейчас разденусь.
Баринов вернулся в прихожую, а Таня занервничала. Засуетилась, беспомощно оглянулась, не зная, что бы такое важное сделать и тем самым показать ему, что в себе уверена, независима от его мнения и насмешливых взглядов.
Артём подбежал к ней и начал прыгать вокруг.
— Тань, здорово, что папа рано приехал, да? А мы чай пить будем?
— Чай? — переспросила она, продолжая думать о своём. А потом посмотрела на него, опомнившись. — Ты есть хочешь?
— Я хочу пить чай! С пирогами! У нас есть ещё пироги?
Она кивнула.
— Я сейчас поставлю чайник…
— Кто тут что про пироги говорил? Признавайтесь! Я всё слышал! — Баринов вошёл на кухню и улыбнулся вполне искренне. — Не стыдно издеваться над уставшим, измученным человеком?
Артём засмеялся и опять подбежал к отцу. Таня видела, как мальчик радуется тому, что Роман дома. Лицо Артёма просто светилось от счастья и он, как щенок, крутился возле отца, не зная, чем ещё привлечь его внимание. А иногда подбегал к Тане, словно прося у неё поддержки.
— Папа, у нас есть пироги! С яблоками, а ещё с мясом! Да, Тань?
Она кивнула, старательно избегая взгляда Романа. Снова отвернулась к плите и поставила чайник на огонь.
— И откуда такие вкусности?
— Тётя Тамара дала! — с готовностью просветил отца Артём. — Она много дала, но я уже съел!
Баринов недоумённо нахмурился и посмотрел на Татьяну, а та обернулась и сразу принялась оправдываться.
— Мы к моим родителям заехали… ненадолго. Мама целую сумку собрала. Я говорила, что не надо, а она…
— Надо! — воскликнул Артём, забираясь к отцу на колени. — Пирожки очень вкусные!
Роман отвёл взгляд от смущающейся Татьяны и с улыбкой посмотрел на сына.
— Вот как ты вкусное любишь, — усмехнулся Баринов, обнимая сына. — Вот только куда всё это уходит? Бабушка приедет, и опять ахать будет, что ты по-прежнему худой, как щепка! — пощекотал его, а мальчик засмеялся и заелозил на его коленях.
Таня поневоле улыбнулась, глядя на них. Быстро накрыла на стол, поставила тарелку с пирогами в центр стола и слегка ударила Артёма по руке, когда он потянулся к угощению.
— Руки мыть.
— Опять, — с совершенно несчастным видом вздохнул ребёнок.
— Опять, — кивнула Таня. — И побыстрее, а то чай остынет.
Артём убежал в ванную, Роман вслед ему глянул, а затем повёл носом, вдыхая вкусные запахи, и вдруг поймал на себе внимательный Танин взгляд.
— Что?
— Думаю, тебе стоит подать сыну положительный пример. Перед тем, как сесть за стол, надо помыть руки.
Баринов закатил глаза.
— Такое ощущение, что мама приехала, — пробормотал он, но поднялся и вышел из кухни.
Они вполне мирно попили чаю, Артём с воодушевлением рассказывал отцу об их сегодняшних путешествиях, а Таня, как могла, старалась скрыть своё волнение. Баринов посматривал на неё исподлобья, но к ней не обращался. Она молчала, и он её не тревожил.
— Таня, — Артём посмотрел на неё, прожевал и продолжил: — А мы ещё какую-нибудь песню учить будем? Или только эту?
Она поглядела на Романа, а потом поспешно кивнула.
— Конечно.
— А какую ещё будем?
— Какую захочешь. Что тебе ещё нравится?
Он загадочно улыбнулся, задумался и встал из-за стола. Допил чай, вытер рот ладонью, за что удостоился укоряющего взгляда Татьяны. Виновато улыбнулся и сказал:
— Спасибо! Я пойду песню выбирать. Можно?
Роман кивнул, пряча улыбку.
— Иди.
Оставшись с Бариновым наедине, Татьяна окончательно растерялась. Пила чай маленькими глотками и "с увлечением" разглядывала цветы на фарфоровом чайнике.
— И как ты до этого додумалась?
Она посмотрела на Романа, не сразу сообразив, о чём он говорит.
— До песен, — пояснил Баринов. — Он ведь пел по-английски, я слышал.
Таня сдержанно улыбнулась.
— Если бы ты знал, сколько раз мы эту песню спели, прежде чем результат появился. Раз пятнадцать. Я, если честно, думала, что Артёма так надолго не хватит, но… Хорошо, если поможет.
Баринов покачал головой.
— Я бы никогда не додумался… песенки с ним петь.
Да и не стал бы, закончила про себя Таня его мысль.
— Его нужно просто заинтересовать. Видишь, получилось. Мы сегодня "Шрека" смотрели, и я заметила, что эта песня ему очень нравится. Вот и решила попробовать. Перевод написала, чтобы он понял, о чём поёт и… Всё.
Его пристальный взгляд сбивал с мысли. Роман разглядывал её со странным любопытством. Пил чай, откинувшись на стуле, и поглядывал на Татьяну. А в глазах появилось прежнее выражение — смотрел на неё как когда-то, с неподдельным интересом, словно, до этого момента никогда не встречал таких, как она. Изучал, гадал, удивлялся и не понимал. Тане так казалось, что не понимает. А возможно и смеётся над ней.
Из комнаты послышалась музыка, но не очень громкая, и Роман только оглянулся в сторону гостиной, но говорить ничего не стал.
— Значит, вы сегодня по гостям ходили?
Тане послышались в его голосе недовольные нотки, и она насторожилась.
— Да… Артёму захотелось чего-то нового. Он же сидит дома уже несколько дней, Ром… Вот мы и развеялись немного.
— А что ты так нервничаешь? Я не прошу тебя оправдываться передо мной. Просто спросил.
— Да? — она вздохнула с облегчением. — А я думала, что ты против.
— Да нет, почему? Только мне кажется, что на твоей работе ему делать нечего. Он спокойно сидеть не может, мешать будет.
— Мы зашли всего на несколько минут… А потом к родителям. — Таня специально быстренько перевела разговор на родителей, боясь, что Роман может ещё что-то спросить о её работе, а потом и заинтересоваться, и поспрашивать у сына. А что Артём может ему рассказать… остаётся только надеяться, что без подробностей. Улыбнулась. — Мама его всё кормила. А Тёмка так на пироги набросился!
Роман задумчиво хмыкнул.
— А твои что?.. Как отреагировали?
Таня замялась.
— А почему они должны были как-то странно отреагировать? Всё хорошо. Артём им очень понравился.
Баринов задумался о чём-то, а потом попросил:
— Налей мне ещё чаю, пожалуйста.
Татьяна поднялась и засуетилась вокруг него. А Роман снова посмотрел в сторону гостиной и крикнул:
— Тёмка! Иди сюда!
Мальчик заглянул в кухню, и с интересом посмотрела на них. А Роман спросил:
— Ты что делаешь? Иди к себе в комнату. Я просил тебя почитать сегодня. Читал или только гулял?
Артём вздохнул и кинул быстрый взгляд на Таню, но Роман повторил:
— Тёмыч, ты слышал? С тебя десять страниц. Иди, потом мне перескажешь.
