было бледным, щёки тряслись.
Я осторожно просунул голову в дверь. За ней тянулся узкий длинный коридор, в конце которого наверняка был выход на улицу. Но чтобы добраться туда, надо пройти мимо выходящих в коридор дверей. Их было штук шесть, не меньше.
Идеальное место для засады!
Хорошо бы проскочить незаметно. Но если что — когти наголо и будем прорываться с боем. Бешеного кота местные жильцы явно не ожидают.
Тихо ступая, я подошёл по коридору к первой двери. За ней гудел огонь, и вкусно пахло жареным мясом. У меня слюнки потекли.
Хорош, Немой! Только о жрачке и думаешь!
Я заглянул в дверь. У плиты спиной ко мне стоял брат-близнец охранника, который сейчас валялся в подвале. Такая же чёрная жилетка и смешная войлочная шапка на голове.
Весело насвистывая, он жарил мясо на чугунной сковороде.
Я с усилием отвёл от него взгляд и проскользнул мимо.
Четыре следующих двери оказались закрыты. Я уже видел выход. Но радоваться оказалось рано.
За последней приоткрытой дверью кто-то был. И этот кто-то нас услышал.
— Юргис? — требовательно спросил низкий сердитый голос с заметным акцентом. — Это ты? Почему так долго?
Глашка и священник замерли.
Ну, раз не вышло уйти без шума — пусть вам будет хуже!
Я подмигнул Глашке и, не таясь, вошёл в комнату.
Несмотря на тёплую погоду, в комнате веяло холодом и сыростью. Вдоль стен стояли высокие узкие шкафы с книгами. В дальнем углу горел камин.
В удобном кресле возле горящего камина сидел высокий, одетый в чёрное мужчина с вытянутым лицом, похожим на голенище сапога. Лицо начиналось от гладко зачёсанных назад жидких волос и заканчивалось острым, выступающим вперёд подбородком.
Мужчина держал в руках толстую книгу. Наверное, в ней было написано что-то интересное. Во всяком случае, читал он очень внимательно.
Рядом с камином стоял небольшой квадратный стол, укрытый серой скатертью. На скатерти громоздились пробирки и колбы. В одной из колб пузырилась вонючая зелёная жидкость.
Я неторопливо подошёл к столу и мяукнул. Мужчина оторвался от книги, увидел меня и удивлённо нахмурился.
— Андриус! Кто пустил в дом кота? — крикнул он, повернувшись к дверному проёму.
Не знаю, мужик, услышит ли тебя Андриус. Он во все глаза следит за мясом, да ещё и распевает при этом песни.
А вот Юргис не услышит точно. Он очень занят — лежит в подвале и запихивает в живот выпадающие оттуда кишки.
Подойдя к столу, я поднял правую лапу, уцепился когтями за скатерть и медленно потащил её на себя. Колбы зазвенели и поехали по столу.
— Брысь!
Мужчина вскочил с кресла и попытался пнуть меня ногой.
— Андриус!
Я дёрнул изо всех сил. Колбы со звоном посыпались на пол, и я отскочил. Не хватало ещё, чтобы эта вонючая дрянь попала на шкуру! Потом замучаюсь вылизываться.
— Ах ты, shudas! — заорал мужик и швырнул в меня книгой.
Не знаю, что за хрень этот shudas, но прозвучало обидно.
Я метнулся в угол и быстро вскарабкался на шкаф. Шкаф заскрипел и повалился, перекрывая дверной проём. На пол грудой высыпались книги. Я перескочил их и выпрыгнул в коридор.
Глашка со святошей не лоханулись. Пока я изо всех сил развлекал мужика в чёрном, они успели открыть входную дверь и выбежать на улицу. Двумя огромными прыжками я присоединился к ним.
Мужик в чёрном выскочил за нами. Я как раз обернулся, чтобы посмотреть — не отстала ли Глашка. И увидел, как тощий поднимает руки над головой, а между ними загорается фиолетовая молния.
Пля, похоже, сейчас знатно ипанёт!
Но тут в игру вступил святоша. Он резко остановился, сорвал с груди крест и вытянул руку с крестом в сторону колдуна в чёрном.
Молния ослепительно засияла, сорвалась с длинных худых пальцев и ударила в нашу сторону.
Я еле успел зажмуриться. Песдец котёнку!
Крест в руке священника засиял белым светом. Сияние прикрыло нас, словно щитом. Молния ударила в щит и пропала.
Что, хер с горы, обломался? Молитва-то посильнее чёрной магии!
И тут у меня в голове звонко щёлкнуло.
Абсолютно голый, я стоял на карачках посреди улицы. Похоже, святоша перестарался с молитвой и отключил вообще всю магию в округе.
Как же не вовремя-то, бля!
В этот момент из-за угла выбежали Сытин с Михеем. Михей увидел меня голого рядом с Глашкой.
— Немой! — заорал он. — Я же предупреждал!
Колдун в чёрном оценил расклад сил. Он мгновенно юркнул обратно в дом и захлопнул за собой дверь.
— Михей, за ним! — крикнул Сытин. — Немой, штаны надень!
Михей с разбегу ударил плечом в дверь, но выбить её не смог.
— Отойди!
Сытин вскинул руку, пытаясь создать заклинание. И ни хера у него не вышло! Он оглянулся и увидел священника, который по-прежнему держал перед собой крест. Губы святоши шевелились.
— Бля! — заорал Сытин.
Наверху зазвенело. На мостовую посыпались осколки стекла. Я задрал башку. Из разбитого чердачного окна вылетела огромная угольно-чёрная сова. Один взмах крыльев — и она скрылась за крышами Старгорода.
Глашка, ехидно улыбаясь, швырнула мне свёрток с одеждой.
Как только священник прекратил сверкать крестом, Сытин вломился в дом. Я тем временем, прыгая на одной ноге, натягивал штаны.
Ничего интересного в доме не обнаружилось. Прямо за входной дверью, в коридоре лежал труп Андриуса. Из его груди торчала чёрная рукоятка длинного тонкого ножа.
В комнате с камином не оказалось никаких шкафов и, тем более, книг. Камин был холодным. Вдоль голых стен комнаты висела мохнатая от пыли паутина.
По словам Сытина хозяин дома умер лет двадцать назад. Его наследники жили в Литовском княжестве, но продавать дом не хотели ни в какую.
Мы снова спустились в подвал.
Возле вытертых щербатых ступеней валялся труп охранника Юргиса. А в дальнем углу лежал связанный верёвками скелет с клочками рыжей бороды на оскалившемся черепе.
— Так, бля! — резко сказал Сытин. — Все за мной. Буду снимать показания. Немой, приготовься писать. Ты это любишь, я знаю.
Издевается, бля!
Сытин тем временем посмотрел на святошу и кисло поморщился.
— Ты тоже с нами, святой отец!
Священник кротко кивнул круглым вспотевшим лицом.
— Как тебя звать?
— Божен.
* * *
Всей компанией мы сидели за столом в доме Сытина.
— Кушайте ребятки, кушайте! — приговаривала баба Дуня, наливая нам в миски наваристый рассольник с курятиной.
Поскольку саму бабу Дуню видно не было — казалось, что разговаривает летающая в воздухе деревянная поварёшка.
Божен хотел было помолиться перед едой, но покосился на летающую поварёшку и передумал. Тихонько вздохнул и принялся хлебать
