Читаем без скачивания Лена Сквоттер и парагон возмездия - Леонид Каганов

— Будем вскрывать, — решила я. — Эти две пожилые женщины будут понятыми. У вас есть в доме отвертка?

Госпожа Кутузова снова полезла в ту же самую дверцу серванта И на этот раз вытащила деревянный ларь, набитый мужским железом.

Мне потребовался час, чтобы сломать замки, а заодно ноготь. Дарья Филипповна помочь не могла, а поначалу охала и давала советы, совершенно неуместные для милиционера. Мне пришлось грубо по-милицейски ее одернуть. Не буду описывать, какой вид приобрел дипломат, но в итоге он раскрылся.

Не знаю, рассчитывала ли госпожа Кутузова обнаружить там деньги или чужие лифчики — скорее всего ей было сейчас все безразлично. Но я обнаружила там именно то, на что надеялась: все бумаги Кутузова. Наверху лежала выписка о ремонте автомашины Audi, под ней — договор аренды, ниже — пачка спортивных грамот, и так далее. Кроме бумаг, в дипломате оказались ключи, карточки, загранпаспорт, парочка старинных мобильников и еще какая-то мелкая снедь, которая так тошнотворно гремела и перекатывалась, пока я ломала замки.

— Старший курсант Анохина! — требовательно позвала я, перенося дипломат с пола на стеклянный столик. — Возьмите свой мобильник, и в присутствии двух понятых, — я, не глядя, кивнула на старух, — тщательно сфотографируйте все бумаги с обеих сторон и все предметы. Когда найдете завещание, не останавливайтесь. Когда все закончите, доложите мне, составим протокол. Вопросов нет?

— Так точно! — по-пионерски задорно ответила Даша и козырнула.

Я поморщилась: это было чересчур. Впрочем, не зря интуиция подсказала мне представить ее курсантом.

— У вас есть паспорта? — сурово спросила я у старух, чтобы прекратили моргать на Дашу совиными глазами.

Одна замешкались, а вторая скрипнула:

— Есть пенсионное…

— Держите при себе, — сказала я со всей многозначительностью, на какую была способна, и повернулась к вдове: — А мы пока пройдем на кухню, я задам вам несколько вопросов.

В кухне я села за стол и выложила перед собой блокнот формата А4, ручку и молча начала писать. Во-первых, мне все равно надо было исписать для себя пару страниц, во-вторых, таков общеизвестный стиль общения любого милиционера. Написав первые несколько фраз, я подняла взгляд на вдову:

— Эти женщины кем вам приходятся?

— Моя мать и наша соседка по этажу… Мне стало плохо с сердцем, и…

— Понимаю. — Я постаралась сделать голос бесцветным и постучала авторучкой по блокноту. — Но вы сейчас в состоянии беседовать?

Она кивнула.

— Постараюсь закончить формальности как можно быстрее, — пообещала я и продолжила писать.

Писать было противно — я ненавижу это со школы. После школы мне не приходилось много писать от руки, а лишь расписываться в ведомостях. Производить немыслимое число суетливых движений вместо того, чтобы просто нажать кнопку, — унизительно для жителя нашего века. Прибавьте сюда унизительную невозможность редактировать текст, которая заставляет вначале продумывать его в уме — как если бы строителю приходилось сперва выстраивать этаж из кирпичей рядом, а потом перекладывать их в том же порядке повторно, но уже с цементом. Впрочем, даже строитель имеет право поправить кирпич прежде, чем схватится раствор. Ну и, наконец, я просто спотыкаюсь, когда дохожу до конца слова — несколько раз ловила себя на том, что большой палец постукивает по столу, а зрачок пытается разглядеть, почему не появился пробел.

В квартире стояла такая тишина, какая бывает только в провинциях. Я слышала, как ритмично капает из крана вода на брошенные в мойку чашки, как надорванно дышит вдова в белый платок, как шелестят в далекой гостиной бумаги под рукой Даши и пискляво шаркает над ними мобильник, изображая зачем-то звук старинного фотоаппарата.

Закончив писать расписку, я развернула сверток и выложила на стол бумажник, ключи и пачку денег, перевязанную резинкой, под которой торчал желтый листочек с суммой.

— Это ценные вещи, которые были найдены у вашего мужа. Пересчитайте, пожалуйста, прочитайте и распишитесь вот здесь, где галочка.

Я поставила галочку, вырвала лист с распиской и протянула ей. Вдова покорно пересчитала — шелест купюр смешивался с капаньем крана в мойке. Держалась она хорошо. Послушно расписалась в моем блокноте и старательным школьным почерком поставила дату.

Честно сказать, я взяла расписку вовсе не для артистичного официоза, а просто чтобы потом вдруг не возникло проблем. My way — не нарушать закон, и по возможности всегда этот факт фиксировать на тот случай, если когда-нибудь меня am Arsch packen. Пока что наш rendez-vous к вдове, несмотря на маскарад, являлся всего лишь актом передачи вещей покойного, что подтверждала расписка. А маскарад потом всегда можно объяснить тем, что я была шокирована случившимся и не хотела беспокоить вдову долгими объяснениями, кто я такая и как ко мне попали эти вещи.

— Скажите, ваш муж много пил? — продолжила я, перевернула лист и сразу начала писать вторую расписку для экономии времени.

Вдова замерла, всхлипнула, но быстро взяла себя в руки, и лицо ее снова обрело серьезность.

— В последний год — много.

— Понятно. Далее. Вспомните: у него были какие-то враги?

Она задумалась на миг, а потом помотала головой и вдруг с недоумением уставилась на мой костюм:

— Вы все-таки думаете, что это убийство?!

— Задать вам эти вопросы — моя обязанность, — мягко, но решительно ответила я. — Пожалуйста, вспомните.

— Я не знаю ничего об этом. Он никогда не упоминал про своих врагов.

— Хорошо, — продолжала я. — А друзья близкие у него были?

— Были, — кивнула она. — А зачем вам? Гена Азиатов, Митя Чумок, Валера Шашин.

— Продиктуйте их координаты. Вдова печально покачала головой.

— Как это понимать? — насторожилась я и требовательно постучала ручкой по листу.

— Они умерли, — объяснила вдова и всхлипнула. — Петя так и говорил: следующий я…

Я насторожилась и позволила этой настороженности отразиться на лице во всей полноте.

— Расскажите подробнее, — потребовала я. — Что с ними случилось?

— Азиатов разбился… У Чумока открылась язва желудка, долго лечился, и… Валера Шашин утонул…

Я подробно записала это на отдельном листе — уже для себя.

— Шашин сам утонул?

— Да, летом мы на море ездили. Пошел купаться и утонул — прямо на наших глазах. Мы думали, ныряет… Плавал отлично…

— Они пили? — спросила я в лоб. Вдова вздохнула и поджала губы.

— А как разбился Азиатов?

— Я не знаю. Петя просто сказал: Гены больше нет, разбился.

— Пьяный за руль сел? — спросила я.

— Не знаю.

Здесь мне следовало прямо спросить координаты их семей, но я представила себе еще три таких же разговора, и мне сразу захотелось встать и уйти. К счастью, вдова сама разрешила мои сомнения:

— Четыре друга были, — вздохнула она. — вместе в сборной когда-то играли.

— В сборной? — удивилась я.

Теперь я могла бы найти их самостоятельно.

— Да… Петя же играл в волейбол за сборную России. — Вдова помолчала и добавила с гордостью: — На олимпиадах выступали.

Это прозвучало неожиданно. Наш Кутузов действительно оказался совсем не прост.

— А где же награды? — не выдержала я. — Почему у вас дома ни одного кубка?

— Они в шкафу… Он не любил хвастаться…

Я с удовольствием поставила в блокноте многозначительную галочку и сочла этот вопрос закрытым — разыскать остальных олимпийцев сборной сумела бы даже Дарья Филипповна.

— Вы единственная наследница?

— Что? — спохватилась она. — Да…

Я задумчиво постучала ручкой по блокноту.

— Детей у вас нет?

— Нет.

— Почему?

Она вскинула на меня глаза:

— Послушайте, зачем вы мне эти вопросы задаете?!

— Положено.

— У меня нет детей, — произнесла она тихо. Я кивнула.

— Понимаю. Скажите, для чего ваш муж поехал в Москву?

— По делам… Я не знаю…

— С кем он планировал там встретиться?

— Я не знаю… — Она подняла на меня взгляд. — Вы все-таки считаете, что его… убили?

— Это стандартные вопросы, которые мы вносим в рапорт, — сухо объяснила я. — Я понимаю, вам сейчас очень тяжело. Но таков порядок. Вспомните, с кем он планировал встретиться? Где останавливался?

— Я не знаю. — Она снова покачала головой с каким-то отчаянием.

— Ваш муж от вас скрывал что-то?

Она задумалась и молчала откровенно долго.

— Не знаю, — выдохнула она наконец.

— Как это? — удивилась я. — Вы не были с ним откровенны?

Она едва заметно пожала плечами.

— Откровенны были, но о своих делах и поездках он мало рассказывал.

— Хорошо. — Я прочертила в блокноте длинную полосу, обозначая следующий рубеж разговора. — Значит, о поездках. Куда он ездил в последние годы?