Белая дорогостоящая рубашка напиталась влагой и так сексуально прилипла к подтянутой фигуре, облепив кладезь подтянутых, великолепных мышц груди и пресса. Очень сильно захотелось провести по ним ладонью, ощутить их твёрдость.
Мужчина рывком скидывает с себя рубашку, следом штаны с боксерами. Я просто теряю голову от этого зрелища и лечу в какой-то другой мир. Увидев вновь его божественное, полностью обнаженное тело, я лишилась не только дара речи, но и мозга вообще. Особенно после того, когда он навалился на меня всем своим весом, прижав к стене, схватил за подбородок и жестко поцеловал.
Во рту стало слишком влажно, когда его язык проник внутрь и сплелся с моим в бурном танце страсти. Мои коленки затряслись, мышцы в дрожащем, покрывшимся мурашками теле стали сплошным оголенным нервом.
Это не поцелуй.
А наркотик какой-то!
Стоило только увидеть его изумительное, мускулистое тело, эту жгучую страсть в необычной красоте глазах, я снова сдалась.
Его толстый член воткнулся мне точно в пупок, помечая своей смазкой, и голодно запульсировал, требуя ласки.
— Когда ты такая мокрая, ты нереально привлекательная!
Еще раз голодно, напористо поцеловал, вогнав свой разгоряченный орган точно между моих ног.
— О-о-х… — я не смогла сдержать стон, когда почувствовала всю его богатырскую длину даже сквозь тонкие, мокрые трусики, изнывающими от желания складочками.
— Я. Безумно. Сильно. Хочу… тебя! Диана…
* * *
— Нежная девочка… — Мирон набрасывается на меня как дикое животное, зажимает в углу и, порыкивая, начинает осыпать всю шею поцелуями.
Его поцелуи жалят, мгновенно сводят с ума, выключая голову. Находясь в состоянии аффекта, я поневоле отвечаю на ласки настойчивого миллионера, желая забыться. Сбросить стресс. Хотя бы на несколько минут получить освобождение.
Он включает душ. На нас обрушиваются потоки горячей воды — меня это начинает заводить еще больше. Мы становимся полностью мокрыми и разгорячёнными, готовыми к дикому, жесткому сексу. В душе и в воде у меня еще не было.
Мужчина впивается ладонями в мои ягодицы, властно их сжимает. Затем подхватывает под попку. Широко раздвинув ноги, забрасывает меня к себе на бедра, заставляя меня их оседлать и скрестить ноги на его бесподобной заднице.
— Бельё! Лишнее! — грозно рычит миллионер и зубами вгрызается в лифчик. Он рвет его прямо на мне как какую-то салфетку, отбрасывает в сторону.
Я моментально прихожу в себя от такого дикого зрелища. Мой панический мандраж после едва не случившейся аварии и жуткого сна волшебным образом исчезает. Как будто я приняла сильное успокоительное.
Мощные и красивые бицепсы напрягаются. Блестят от влаги и завораживающе бугрятся, когда по ним тонкими ручейками скатывается вода. Мирон упирается кулаком в стену, пытаясь держать равновесие. Затем набрасывается на мои соски и кусает один очень сильно, заставляя меня взвизгнуть, сильней задрожать и обхватить его аппетитные бёдра сильнее, зажав их ногами.
— Да, моя сладкая! Не терпится, чтобы я тебя взял?
Не успеваю ничего ответить, как Мирон, удерживая меня на весу, просовывает руку между моих бедер и отодвигает в бок насквозь промокшие трусики. Заявляет права на свою законную территорию!
Проводит пальцем по клитору, надавливая на него, наслаждаясь тем, как быстро я начинаю возбуждаться и как охотно отзываюсь на его властные ласки стонами, частой дрожью.
— Ох-х, кошечка голодная, м?
Он еще раз нажимает на клитор большим пальцем, проводит по нему сверху вниз. Снова и снова повторяет движения, пока мой бугорок не становится максимально твердым и горячим. Вот-вот я получу долгожданный взрыв! Но миллионер не спешит, намеренно мной манипулирует, разжигая аппетит.
— Хочу, чтобы ты текла. Прямо мне в руку…
— Б-боже, Мирон!
— Давай, Диана! Стань для меня ужасно мокрой! Немедленно!
Он начинает быстро-быстро работать пальцем, стимулируя клитор, одновременно с этим кусает мой сосок и оттягивает его. Потом всасывает в рот, гоняет языком внутри как карамельную конфету, только усиливая надвигающееся безумие.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я уже близка к финишу. Извиваюсь в его властных руках, но он не позволяет мне вырваться — держит жадно и крепко. В своем настойчивом, горячем плену. И продолжает пытать. Не просто пытает… Он меня мучает! Потому что, когда я настраиваюсь на то, чтобы кончить, он немедленно останавливается.
— Изверг, — тихонько прошипела.
В ответ лишь получила победную ухмылочку.
— А как тебе такое?
Не щадя меня вообще, Мирон вгоняет в мое лоно сразу два пальца.
— О боже!
Стеночки влагалища с жадностью их принимают. Сжимают, пульсируя. Теперь средний и указательный палец двигаются в моём лоне, а большой палец жмёт на клитор.
Чертово безумие!
— Как же быстро ты промокла, — радуется мужчина, набирая скорость. — Горячая и всё еще узкая! Обожаю твою крошечную дырочку! Готов на нее молится.
— П-пожалуйста… — задыхаясь, просто умоляю, дать мне это.
Член Мирона в этот момент упирается в мою ногу, опасно пульсируя. Он такой большой и твердый, будто мраморная колонна. Вздыбленная плоть вот-вот разорвется от распирающего изнутри напора… Спермы и крови, так мучительно давящих на разбухшую головку.
Мирон сжимает челюсти и вбивает в меня пальцы, трахая уже резко и безжалостно. В какой-то миг я чувствую грань. Предел! Готовлюсь принять лавину удовольствия, которая, я уверена, сметет меня со скоростью летящей кометы, как вдруг мужчина все прекращает, резко отдергиваю руку.
— Черт! Прекрати! — я почти хнычу от отчаяния. Почти бью Доронина кулаком в грудь от раздражения, как вдруг его член с рекордно быстрой скоростью заменяет его пальцы, жестко ныряя вглубь меня.
Он входит в меня членом сразу одним резким толчком и до самого упора, заставляя выгнутся дугой, распахнуть рот, вскрикнуть от сумасшедшего наслаждения. Теперь Мирон работает бедрами жестко и уверенно, вбивая свой мощный член в меня на полную длину, но большой палец по-прежнему держит на клиторе.
— Да-а-а…
В душевой становится слишком жарко! Два мокрых, скользких тела плотно жмутся друг к другу, почти достигая финала. Я почти теряю сознания… Меня спасает лишь доля секунды, когда я чувствую, как мощный ствол, орудующий во мне, жестоко сжимается и начинает судорожно пульсировать, выплескивая сперму.
Во время оргазма Мирон накрывает мой рот своим и глотает мой надрывный стон, заканчивая движения короткими, но точечными толчками, от глухих шлепков которых закладывает уши.
Он кончает.
Глубоко и мощно внутрь меня.
Не может вовремя остановиться.
И я тоже…
Наслаждаюсь сладкими и сильными вспышками оргазма, которые буквально насквозь пробивают всё моё тело, как заряды молний.
Мы дрожим.
Трясемся вместе как будто нас поглотило девятибалльное землетрясение. До самой последней, завершающей судороги.
После чего довольно обмякаем, хватая ртом жаркий воздух, пересыщенный паром.
Мирон ловит меня за подбородок, всматривается в мои опьяневшие глаза. Его глаза, синие, как океан после шторма, довольно блестят.
— Кончила? Сладко кончила? — хрипит, раздвигая губ в дьявольски-хитрой улыбке.
Киваю.
Уверена, что мои глаза сияют от счастья. Ведь таких сильных эмоций, такого запредельного удовольствия я ещё не испытывала никогда.
— Вместе со мной? — задыхаясь, требует он.
— Да.
— Скажи это полностью!
— Вместе с тобой… — сладко охаю.
— Имя! Кто тебя трахал, скажи, крошка!
Он жестко хватает меня за подбородок, грубо сдавливая. Глаза мужчины темнеют, превращая его в грозного доминанта.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— М-Мирон…
— А теперь полностью фразу скажи!
— Я очень сладко кончила! Вместо с тобой, Мирон…
— Блять! Я не могу от тебя оторваться!
Он даже забывает о том, что нужно выключить воду. Подхватывает меня на руки и буквально выбегает из ванной, как будто у него что-то горит.
