книгой. Я ухаживал за пациентами, наблюдал, как они выздоравливают и умирают, выступал по телевидению и радио. Я пытался дарить людям надежду, давая достоверные ответы и честно признаваясь в том, чего не знал.
Я перестал читать о животных и муравьях. Глава оставалась недописанной, а жизнь Ифана висела на волоске. Через год, когда буря немного улеглась, а пабы все еще были закрыты, я вернулся к своей книге. Как я жалел, что не продолжил читать о муравьях годом ранее! Дело в том, что муравьи могли хотя бы немножко избавить мир от боли. Они знали, как лечить COVID-19. Им это было известно на протяжении ста миллионов лет. Доктор Натали Строймейт пыталась рассказать нам об этом намного раньше, но мы прислушались к ней только теперь.
Детство Натали не было необычным. Ее мать работала учителем, а отец занимал должность в банке. Когда Натали было десять, ее семья, прихватив с собой кошку, переехала из Бельгии на север Франции, в деревушку неподалеку от Лилля. А еще через десять лет Натали потратила целый месяц на то, чтобы приклеить крошечные QR-коды на спины более пяти тысяч муравьев. Этим она, сама того не подозревая, возможно, помогла спасти мир от еще одной вирусной пандемии.
Для нашей видеоконференции весной 2021 года она выбрала в качестве фона белоснежные, словно присыпанные сахарной пудрой, вершины Швейцарских гор. Благодаря карим глазам, нежному румянцу на щеках и каштановым волосам, забранным в аккуратный хвост, моя собеседница казалась хрупкой, задумчивой и даже несколько застенчивой. Но стоило нам начать разговор о муравьях, как Натали изменилась до неузнаваемости: активно жестикулируя, она говорила уверенно, вдохновенно и страстно.
– Муравьи уже многому нас научили, – слегка улыбаясь, рассказывала она, – от теорий самоорганизации, роевого интеллекта[30] и робототехники до методов борьбы с автомобильными пробками. Сейчас, вероятно, они подскажут нам, как справляться с пандемиями.
Оказалось, что интерес к этим насекомым пробудил в юной Натали французский роман о полувыдуманной муравьиной империи[31]. В университете она изучала, как муравьи улаживают конфликты, а после выпуска отправилась в исследовательский тур по Европе, охватывавший многие города, начиная от Парижа и Копенгагена и заканчивая Лозанной. В итоге научный грант размером в 1,5 миллиона долларов позволил Натали основать в Бристоле собственную лабораторию по изучению поведения муравьев.
Ее статья «Социальная пластичность снижает распространение заболеваний среди эусоциальных[32] насекомых», опубликованная в журнале Science в 2018 году, была признана одним из лучших исследований года. Строймейт описала, как изменилось поведение тех пяти тысяч меченых муравьев, когда в колонии начала распространяться инфекция. Если бы советники по научным вопросам в английском правительстве ознакомились с работой Натали до начала пандемии COVID-19, мне бы гораздо реже пришлось сообщать печальные новости. Сочувственно пожимать гораздо меньше рук.
Натали подчеркивает, что люди не могут (и не должны) слепо копировать поведенческие паттерны муравьев. На протяжении миллионов лет эти насекомые выстраивали оптимальные для себя стратегии защиты. Экстремальный опыт социальной изоляции, через который нам пришлось пройти, не имея времени на подготовку, показал: не все те меры, что работают для муравьев, работают и для людей, даже если они позволяют снизить заболеваемость. И все-таки поведение муравьев может многое нам подсказать.
Муравьи примечательны не индивидуальными особенностями. Им не сравниться с необычайной высотой кенийского жирафа или очарованием западноавстралийской коалы. Красота муравьев заключается в их социальности, в том, что они собой представляют как группа, сообщество, отдельный мир.
В отличие от людей, муравьи обычно не умирают от болезней. Как правило, они погибают в результате тяжелой травмы (на них наступают) или экологической катастрофы (капля дождя).
Хотя частично это объясняется их устойчивостью к инфекциям благодаря противомикробным веществам и антибиотикам, Натали предположила, что поведение муравьев играет здесь не менее важную роль. И она была права.
Сейчас мы знаем, что у муравьев строго распределены не только рабочие обязанности, но и социальные роли. Лишь немногие из них взаимодействуют с такими высокопоставленными особями, как муравьиная королева, и это объясняется стремлением снизить риск передачи инфекции. Муравьи защищают уязвимых.
Груминг, позволяющий предотвратить распространение заболевания, имеет и другие преимущества. При груминге неинфицированные особи сталкиваются с небольшим количеством бактерий, что способствует формированию иммунного ответа. Получается, у муравьев есть аналог вакцинации.
Муравьи даже могут намеренно контактировать с товарищами, чтобы укрепить их иммунитет. Это похоже на то, как привитые люди целуют кого‑то, чтобы косвенно передать полезные свойства вакцины.
Если, несмотря на предпринятые меры, случается вспышка заболевания, жизнь муравейника быстро меняется. Передвижения по колонии жестко ограничиваются, а социальное взаимодействие сводится к минимуму. Да, муравьи соблюдают социальную дистанцию.
Особенно строго соблюдается запрет на контакт с наиболее уязвимыми или ценными особями, например муравьиной маткой, которая оказывается в практически полной физической и социальной изоляции.
Если болезнь расползается, молодняк, обычно являющийся главным источником инфекции, извлекают из благоприятной среды, в которой он обычно развивается, или даже убивают. Дело не в том, что у них выше риск заболеть, а в том, что они не способны передвигаться и становятся очагом инфекции для всего муравейника. Разумеется, в современном мире люди не убивают детей, чтобы сократить рост заболеваемости, но зато мы выводим своих отпрысков из школ и детских садов – идеальной среды для передачи вирусов и бактерий. Пусть прямая угроза здоровью детей невелика, мы идем на этот шаг, чтобы обезопасить более широкие слои населения. Муравьи, по‑видимому, тоже закрывают школы на карантин.
Таким образом, во время пандемий муравьи соблюдают дистанцию. Моют лапки. Защищают группы риска и даже формируют социальные пузыри, ограничивая взаимодействие. Они закрывают школы и применяют формы активной иммунизации. А еще у муравьев давным‑давно существует система общественного здравоохранения, появившаяся у людей совсем недавно.
К сожалению, муравьи умирают так же, как были вынуждены умереть многие пациенты с COVID-19. Эти насекомые не только живут, но и умирают альтруистично. Умирающие муравьи покидают гнездо, чтобы уйти из жизни в одиночестве и снизить риск заражения близких родственников.
За последний год мне пришлось держать за руку многих пациентов, скончавшихся вдали от своих близких. Изоляция была необходима для безопасности, но она причиняла людям боль. Я никогда не забуду песни, которые матери, отцы, сыновья и дочери просили меня напоследок включить своим родным, умиравшим в равнодушных больничных стенах. Плейлист пандемии, который я никогда не захочу переслушать. Возможно – только возможно, – если бы мы раньше присмотрелись к
