Присутствие в составе дворянства, чиновничества, офицерского корпуса и вообще
всего культурно-интеллектуального слоя выходцев из европейских стран не только
облегчало заимствование передового опыта, но и обеспечивало непосредственное его
применение. Целые отрасли промышленности были созданы ими, им же преимущественно
обязана своим возникновением и развитием и российская наука. (Особенно важную
роль закономерно играл такой уникальный по качеству служилый элемент, как
остзейское рыцарство. Во второй половине XVIII — первой половине XIX в., т.е. в
период наивысшего триумфа русского оружия его доля среди высшего комсостава
никогда не опускалась ниже трети, а временами доходила до половины. Из этой
среды на протяжении двух столетий вышло также множество деятелей, прославивших
Россию в сфере науки и культуры.) Характерно, что эти элементы и вообще
иностранные выходцы, принявшие русское подданство, отличались преданностью
российской короне и давали существенно более низкий по отношению к своей
численности процент участников антиправительственных организаций. Убожеству
советской эпохи в значительной мере способствовало, кстати, и то обстоятельство,
что в ходе революции именно европейский элемент в наибольшей степени —
практически полностью оказался вне пределов России.
Служилое сословие было в целом наиболее образованной частью общества. Не только
до 90% деятелей российской науки и культуры происходило из этой среды, но и
подавляющее большинство их сами были чиновниками и офицерами. Известное
противопоставление «дворяне — это помещики, интеллигенты — это разночинцы» или
«теория» о происхождении интеллигенции из противостояния «образованных
разночинцев» и «невежественных чиновников» (не пускавших первых в свою «касту»),
не выдерживает никакой критики, поскольку на самом деле как раз этими
«образованными разночинцами» чиновничество главным образом и комплектовалось.
Разумеется, уровень образования государственных служащих связан с общим
состоянием образования в стране. Но ни в одной другой стране на государственной
службе не было таких льгот по образованию, как в России, и нигде столь большая
доля образованных людей не находилась на государственной службе. Уже с 1737 г.
трижды — в возрасте 12, 16 и 20 лет осуществлялась проверка знаний всех молодых
дворян, причем имеющие достаточное образование могли 16 лет поступать на
гражданскую службу, а оставшиеся необученными до 20 сдавались в матросы без
права выслуги. В дальнейшем именно уровень образования служил важнейшим
фактором, обеспечивавшим быстроту чиновной карьеры в России. В то время, как все
лица, независимо от происхождения (в том числе и дворяне), обязаны были начинать
службу канцеляристами (то есть не получали даже чина низшего XIV класса), то
выпускники классических гимназий получали чин XIV класса сразу, а высших учебных
заведений — сразу получали чин XII класса (окончившие со званием действительного
студента) и даже Х класса (окончившие со званием кандидата). Имевшие ученую
степень магистра (а также врачи при поступлении на службу) получали сразу чин IX
класса, а доктора — VIII класса. И вся система чинопроизводства базировалась на
льготах по образованию: по закону 1834 года сроки производства в следующие чины
для лиц с высшим образованием были более чем вдвое короче.
Скорее, имела место другая крайность. Преимущества по службе образованным людям
были настолько велики, что это вызывало беспокойство за другие сферы жизни
общества. Департамент законов в 1856 году констатировал, что такое положение
«окончательно увлекло в службу гражданскую всех просвещенных людей, человек
образованный не остается теперь ни купцом, ни фабрикантом, ни помещиком, все они
идут в службу», и что в этом случае «Россия вперед не пойдет ни по торговле, ни
по промышленности, ни по улучшению земледелия». Поэтому ускоренное
чинопроизводство решено было отменить, оставив, однако, льготы при получении
первого чина. Даже ещё до военной реформы 1874 г. (с которой исчезли последние
преимущества дворянства) привилегии по образованию были существенней привилегий
по происхождению. Лица, поступавшие на правах по происхождению служили до
производства в офицеры: потомственные дворяне — 2 года, дети личных дворян,
почетных граждан, духовенства, купцов 1–2 гильдий, ученых и художников — 4 года,
все прочие — 6 лет. Тогда как поступавшие на правах по образованию (независимо
от происхождения): с высшим производились в офицеры через 2 месяца, со средним —
через 1 год.
«Разводить», а тем более противопоставлять образованных людей и «бюрократию»,
игнорируя или не желая принимать тот факт, что это было одно и то же, довольно
глупо. Наиболее образованной группой в России было именно чиновничество, и на
государственную службу шло абсолютное большинство выпускников вузов, в чем
нетрудно убедиться на примерах ряда вузов, публиковавших сведения о судьбе своих
выпускников. Например, из 255 выпускников Нежинского лицея 1826–1841 гг. 60,8%
были на гражданской и 26,7% — на военной службе и только 2% никогда не служили
(о судьбе 10,6% сведений нет), из 859 выпускников 1843–1876 гг. на гражданской
службе находилось 72,8%, военной 5%, не служили 8,3%. Из всех 1 114
воспитанников 780 (70%) были чиновниками, 111 (10%) офицерами и не служили 76
(6,8%); нет сведений о 147 (13,2%). Из 1 318 выпускников Юрьевского (Дерптского)
ветеринарного института 1848–1898 гг. никогда не состояло на госслужбе только 25
чел. (1,9%). Из воспитанников Санкт-Петербургского историко-филологического
института 1871–1893 гг. на госслужбе (в основном по Министерству просвещения)
находились практически 100%. Любопытно, что из 476 его выпускников этих лет
четверть (116 или 24,4%) достигла «генеральского» чина действительного статского
советника (если исключить рано умерших и преждевременно вышедших в отставку по
болезни, то более трети).
Поэтому и образовательный уровень чиновничества был весьма высок. По списку лиц,
служивших в 1810–1910 гг. в Государственной канцелярии (из 636 по 585 приводятся
сведения об образовании) обнаруживается, что среди её чинов (включая и самые
младшие) 102 чел. окончили Александровский лицей, 83 Училище Правоведения, 190
университеты, 27 другие вузы, 25 военные училища (в том числе и Пажеский
корпус), 18 Благородные пансионы при лицее и университете, 56 гимназии и равные
им заведения, 54 уездные и другие низшие училища и 30 имели домашнее образование
(таким образом, 69% имели высшее, 17 среднее и 14 низшее образование). Примерно
та же картина выясняется из справочной книжки по Ведомству Императрицы Марии
(ведавшего благотворительными учреждениями). На 1916 г. из 442 чинов его
аппарата 24 выпускника Александровского лицея, 10 — Училища Правоведения, 158
университетов, 114 других вузов, 53 военных училищ, 46 гимназий и им равных, 13
низших училищ, 17 с домашним образованием и 7 сдавших экзамены на звание учителя
и т.п. (т.е. более 69% с высшим, 22 средним и 8 с низшим образованием).
Интересно, что и в гуманитарных вузах, не выпускавших непосредственно на службу,
а дававших дополнительное образование, в абсолютном большинстве обучались
чиновники и даже офицеры, поступавшие туда по собственному желанию. Среди 1 295
чел. окончивших Петербургский археологический институт (1880–1911)
обнаруживается 278 (21,5%) офицеров, среди 287 окончивших в 1903–1915 г.
Восточный институт (Владивосток) 130 (45,3%) офицеров, а в 1908–1912 гг. они
составляли свыше половины (до 60% и выше).
Если посмотреть на состав студентов по происхождению, то, например, в
Новороссийском университете (по которому есть подробные данные за каждый год) в
целом насчитывается 443 дворянина (24,1%), 316 (17,2%) детей офицеров и
чиновников (не выслуживших потомственного дворянства), 54 (2,9%) почетных
граждан и неслужилой интеллигенции, 463 (25,2%) духовенства, 131 (7,1%) купцов,
291 (15,9%) мещан, 51 (3,1%) крестьян и 80 (4,4%) иностранных уроженцев. Причем
по времени прослеживается совершенно однозначная тенденция: до 1875 г. наиболее
представительной группой среди студентов были дворяне (от 19 до 38% в выпуске),
с 1876 по 1883 лидируют представители духовенства (причем преобладают абсолютно,
в 1877–1882 гг. свыше половины всех — до 65%, а на историко-филологическом
факультете в эти годы — 100%), а с 1885 г. ведущей группой становятся мещане
(24–33% в выпуске). Явление массового прихода представителей духовенства в вузы
(и соответственно на госслужбу) в 60–70-х гг. хорошо заметно и по другим данным.
