Мирослав, конечно же, рванул за мной. Он мог гораздо жестче вести себя со мной, не будь с ним его дочери. Это меня и спасает.
— Стой. Устина, стой! Хватит делать вид, что считаешь нас чужими друг другу людьми.
И это останавливает меня. Я оборачиваюсь уже со слезами на глазах.
— Мы и есть… чужие.
— Это неправда, — подходит ближе. — У тебя уже нет мужа. У меня тоже никого нет. Больше не о чем жалеть.
— А почему тебе просто в голову не приходит, что я хочу начать новую жизнь?
Этот мой вопрос приводит Мирослава в ярость. В такую же ярость, которая была у него на лице, когда мы начали наш разговор на диване в его доме.
— Ты и в своей новой жизни налажаешь.
— Ты так уверен?
— А ты даже не будешь в этом виновата. Просто это будет не то, что тебе нужно.
— А ты больше всех знаешь, я смотрю, — огрызаюсь. — Черт… — тяну устало и протяжно. От бессилия, готовая уже бросить этот пакет.
Тогда Мирослав сам отнимает у меня пакет, а потом спокойно говорит:
— Я сейчас Полине скажу, что мы отойдем ненадолго, закрою ее в машине, а потом мы поднимемся. Стой здесь.
И я почему-то выполняю, что он просит. Стою и жду его, а потом мы вместе поднимаемся на лифте к Дине.
Зачем я только позволила ему снова победить, не понимаю.
— Я должна с ней остаться. Она моя подруга. Я ей нужна.
— Мне ты нужна больше, — говорит Мирослав. — Нам много что нужно обсудить.
— Нечего обсуждать… Я жалею, слышишь? Жалею о том, что случилось прошлой ночью.
Мирослав отмалчивается, глядя на меня, а в следующее мгновение двери лифта открываются.
— Дай мне пакет. Я сама его передам, — и он отдает.
Звоню в дверь квартиры. Мирослав держится позади.
Долго не открывает. Звоню еще, еще и еще. Наверное, Дина прилегла, и не слышит.
Зачем-то оглядываюсь, чтобы посмотреть на Мирослава.
— Иди к дочери. Не оставляй ее надолго одну.
— У нее телефон. Она может мне позвонить.
Слышу шаги по ту сторону двери и немного отступаю назад.
Дверь открывается передо мной, и я чуть было не роняю пакет на пол от удивления.
— А ты что здесь делаешь? — вырывается у меня. — Ты… ты следил за мной?
Глава 30. Правда.
Саша не смотрит на меня. Он смотрит мне за спину. Боже, что сейчас будет… Как чувствовала, что не стоит позволять Мирославу подниматься вместе со мной. А разве я могла его остановить?..
— Нет, он не следил, — отвечает Дина, выходя на один уровень с Сашей. — Я ему позвонила и позвала сюда. Специально. Так больше не может продолжаться, — качает головой девушка.
— Что?! — прорычал Саша. — Ты знала, что она сюда придет? — кидает он злой взгляд на Дину.
— Конечно, знала. Скажи ей. Скажи ей все! — вскрикивает Дина. — Сейчас, Саш… Говори.
— Что… что здесь происходит? — смотрю то на мужа, то на подругу.
Саша бегает растерянным взглядом по лестничной клетке, а затем зацикливается ледяным взглядом на мне. Сверлит им, уничтожая меня.
— Ты мне лучше скажи, что происходит? Это кто? — кивает мне за спину.
— Тот, кто уже все понял, — немного иронично хмыкнул Мирослав.
А я вот ничего не понимаю.
Коротко оглядываюсь, чтобы взглянуть на Мирослава. Судя по его лицу, он и впрямь все понимал.
— Объясняй! — требует муж.
— Что ты здесь делаешь?! — повышаю я голос, отказываясь первой объяснять присутствие Мирослава.
— Он и есть тот женатый мужчина, о котором я тебе говорила! — громко говорит Дина. — Я беременна от него!
— Заткнись! — заорал Саша.
— Это правда! Мы встречаемся уже полгода. У тебя за спиной! После работы он часто заезжал ко мне и…
— Закрой рот, я сказал!
— Нет, пусть она говорит! — шиплю я, задыхаясь от шока. — Мне очень интересно, что она еще может сказать.
Боже… Не может быть… Это какой-то сон…
— Мне… мне жаль, — скулит Дина. — Но это правда… Я не хотела от тебя скрывать. Предлагала ему сразу все рассказать. Он… он не хотел. Но я так больше не могу… Тем более, когда я узнала, что беременна… Прости меня…
Мои ноги стали подкашиваться. Меня качнуло немного в сторону, но я устояла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Пакет я бросила. Поднесла ладонь ко лбу, стянула шапку с головы, зажмурила глаза. Не могла уложить всего этого у себя в голове, но точно знала, что должна отреагировать достойно. Никаких слез.
— И ты… и ты говорил, что у нас нет поводов для развода? Изображал обиду на меня… а сам… с моей подругой… — произнося каждое слово, я подавляла в себе желание разреветься.
— Дай мне все объяснить, — просит меня Саша. — Мы сейчас поедем домой, и там…
— Никуда она с тобой не поедет, — звучит у меня за спиной. — Ты должен остаться здесь. С женщиной, которой сделал ребенка. Устина тебе ничего не должна.
— А ты кто такой, чтобы говорить мне, что делать?! Она моя жена!
— Больше нет.
— Да… — вымолвила я. — Больше нет… — отступаю назад, врубаюсь спиной в Мирослава, затем отскакиваю в сторону, ударяюсь о стену как слепой котенок, после чего бегу вниз по лестнице, наплевав на лифт.
Вслед я слышу крики Сашы. Он требовал, чтобы я остановилась и, кажется, намеревался рвануть за мной. Я побежала еще быстрее.
Выскочив на улицу, прижалась спиной к стене дома. Медленно разворачиваюсь и, рыдая, утыкаюсь в холодную стену лбом.
Реву навзрыд. Мне нужно было это выплеснуть. И как можно громче. Я выла.
Все было ложью. И не только последние полгода. Я жила с человеком, которого не знала. Я так… доверяла ему. Была уверена в нем. А он… ему даже не стыдно. Он злился на меня, на Дину… Только не на себя. Ни капли раскаяния.
— А… — ахнула, когда дверь подъезда распахнулась. Это был Мирослав. Он нашел меня взглядом и подошел ближе.
— Ты как? — спросил он обеспокоенно.
— А где…
— Он за тобой не погонится. Но лучше нам сесть в машину и уехать.
— Д…да, — киваю. — Да… Я хочу убраться отсюда…
Мы идем к машине, а я что есть сил держусь, чтобы не разреветься при Полине. Во мне столько всего сейчас… Это нужно как-то подавить. Хотя бы на время.
— Папа, все хорошо? Что с Устиной? Она плачет. Почему?
— Все хорошо, Поль. Где твой планшет? — спросил Мирослав, выруливая со двора.
— Здесь!
— Надень наушники. Посмотри мультфильм. Хорошо?
— Хорошо!
Мирослав дает мне возможность выговориться и, как только Полина воспроизводит мультфильм на планшете, я начинаю всхлипывать.
— С моей… с моей подругой… — протянула я. — Ни с кем-то! Почему?!
— Не плачь из-за него. Он того не стоит, — жестко, с некой обидой в голосе, просит меня Мирослав.
— Ты… ты прав, но…
— Не нужны ему никакие дети. Ни от тебя, ни от кого-либо другого. Он просто лживый ублюдок, который жил, как нравится. Он бы всю жизнь это продолжал. Дело не в тебе.
Накрываю лицо ладонями, опуская голову ниже.
— Я могу устроить так, что вас сразу же после праздников разведут, — говорит Мирослав. — Детей нет. Совместно нажитого тоже нет.
Звучит неплохо, но перед этим многое нужно сделать.
— Я… я должна для начала съехать от него, — откидываюсь на спинку сидения.
— Завтра съедешь.
— Нет, нет… Я не хочу его видеть. Завтра точно не хочу. И послезавтра тоже.
— Тогда после праздников.
— И где я буду жить почти две недели?… — протянула я вопрос вслух, который скорее сама себе задавала.
— Где-где… У меня. Думаешь, я тебя куда-то отпущу?
— Мирослав, я…
— Не возражай. Все равно будет, как я сказал.
— Еще несколько часов назад ты был готов отпустить меня, — кидаю на него взгляд, да так и останавливаюсь им на его руках. — Ты что… ты что сделал?
— Что я сделал?
— Что с твоими руками?! Ты что…
— Не кричи. Полина может услышать.
— Ты что, ударил его?..
— Он кинулся за тобой. Хотел тебя остановить. А мне пришлось остановить его. Не волнуйся, твоя подруга о нем позаботится.
Глава 31. На праздники. Ярость.
Я совершенно не одобряла действий Мирослава, но больше ничего ему не сказала. С другой стороны, он ударил его не без причины. Я точно не хотела, чтобы Саша догнал меня. Тогда бы я точно не сдержалась. Показала бы эмоции, которых он недостоин.
