Проблемы? Долг Кучера? Скверное воспитание?
П-ф-ф, такой отец-молодец нам не нужен. Сама воспитаю. Правда, плохо представляю, как…
Провалившись в кровати до звонка будильника, я топаю в душ.
Сегодня мой желудок не сходит с ума, а в теле не гуляет усталость, что уже повод радоваться. Мне бы, конечно, побыстрее показаться врачу, но… м-да, я как-нибудь потом. Позже. Через пару дней, обязательно!
Приняв душ, не вытираясь полотенцем, я под каким-то наваждением подхожу к зеркалу. Смотрю на свой пока еще идеальный плоский живот, на котором даже прорисовывается легкий рельеф. На попу, накачанную, как орешек, и грудь торчком.
Э-э-эх, а вот после родов все обвиснет. Животик перестанет быть плоским, грудь будет стремиться к земле, и попа повиснет дряхлой унылой тучкой. Хотя, если войти в беременность в идеальной форме, говорят, что можно быстро восстановиться.
Нет, я и правда, серьезно собралась рожать?
На работу я сегодня собиралась с особой тщательностью. Все-таки моя вчерашняя «вечеринка» не прошла бесследно, и косметики сегодня понадобилось чуть больше, чем обычно.
Выбор в одежде остановила на легком, белом платье, а на ноги натянула кеды. Раз я в интересном положении о каблуках можно позабыть. Пока…
Рюкзак на плечо, волосы распустить, шляпу на голову, солнечные очки на глаза.
Я готова.
— Злата? Доброе утро, ты на работу? Как ты себя чувствуешь? — выглядывает мама из гостиной, когда я белым лебедем с улыбкой плыву вниз по лестнице.
Я так спокойна, что аж самой страшно.
Обычно это затишье перед бурей. Потом я начинаю кусаться. А если учесть, что в моем положении еще и гормонам положено устраивать атомную войну внутри организма… Ох, уж эти беремекняшкины заморочки.
— Привет, мам! — смотрю на родительницу, — я в полном порядке. Да, на работу. Папа уже уехал?
— Еще час назад. Говорил, что ждет тебя в офисе, и просил, чтобы ты к нему заглянула.
— Отлично, мне как раз надо обсудить с ним один проект.
— Вот и прекрасно, — улыбается ма.
— До вечера.
— Люблю тебя!
Из дома я вышла при полном параде и сразу же села в свою машинку, которая вместе с Абашевым уже ждала у ворот. В машину, по которой я снова начинаю скучать. Руль хочу. Педали верните!
Гр-р-р!
Закрываю дверь, отворачиваюсь к окну.
Молчу.
— Привет, — говорит Тим, сидя ко мне в пол-оборота.
Машина так и не тронулась с места.
У меня включен режим игнора.
Парень выжидательно смотрит на меня долгие пару минут, но потом, видимо, чувствует, что пытаться разговорить меня без толку, и заводит мотор.
Моя белоснежная ласточка с мерным рычанием мотора срывается с места.
Первую половину дороги мы едем все так же молча. Я снимаю очки и гляжу в окно на монотонный пейзаж и проезжающие мимо машины. Тимур пялится на меня в зеркало заднего вида.
Напряжение такое, что воздух можно физически почувствовать.
— Как ты себя чувствуешь?
Ну, надо же, какая заботушка! Кобель превращается в папочку? Ха.
Я опять молчу.
— Злат?
Тишина.
— Ты серьезно собралась меня теперь игнорить? — снова обращает на меня свое драгоценное внимание водитель.
— Следи лучше за дорогой.
— Я прекрасно управляюсь с дорогой, и ты это знаешь. Я другое спросил.
Я поджимаю губы. Но Тим сегодня как никогда, до ужаса, болтлив!
— Как ты себя чувствуешь? — не отстает он.
Я поднимаю свой взгляд, и мы встречаемся в зеркале. Как оно не воспламенилось — загадка.
— А тебе какая разница? — в какой-то степени я уже начинаю жалеть о том, что сболтнула о беременности потенциальному папаше. Молча бы сама решила все, избежала бы лишних волнений.
— Это общая проблема, — говорит Тим.
— Не волнуйся. Эта «проблема» тебя не касается, Абашев.
Он включает поворотник и перестраивается в правый ряд. Съезжает на обочину, останавливается и включает аварийку. Оборачивается.
— Я не то имел в виду… в смысле… это не проблема.
Мне становится смешно от того как он пытается подбирать слова.
Осторожный такой, где не надо.
— Да, ты прав, — фыркаю я. — Не проблема. Для тебя. Да и для меня. Тем более, что я нашла выход из сложившейся ситуации, — говорю и наблюдаю за его реакцией и эмоциями, которые, как картинки в детском калейдоскопе, четко и ярко отражаются на его лице.
Шестеренки в голове парня крутятся, и он выдает фантастическое:
— И что это за решение? Жениться? Сыграем свадьбу?
Глава 15. Злата и Тимур
Тимур— Это предложение? — высокомерно заламывает бровь Золотарева. А я и сам не понимаю, как это вырвалось из моего рта, но, как говорится, слово не воробей. Ловить поздно.
Да и почему нет? По идее, это логично, если во главу брать беременность.
На ее ехидный вопрос я ничего не отвечаю. Мне вот не до шуток. Зато Злата в ударе:
— Ты что, прикалываешься? — усмехается эта стервозина. — Я и ты?
— У ребенка должен быть отец. Ты же не собираешься растить его одна! — не спрашиваю, а констатирую факт.
Чего бы я не хотел точно, так это повторения своей судьбы у своего же ребенка! Когда отец живет своей жизнью, а мать и вовсе меняет ухажеров, как перчатки. Стоит привыкнуть к одному, как тут же появляется еще более денежная его замена.
У меня было такое детство. У моего ребенка оно будет счастливым.
— По-моему, это логично, нет? Мать и отец…
— И кто отец? Ты? Серьезно? — перебивает она и закатывается таким истеричным смехом, что даже слезы проступают на глазах.
— Я не шучу, Злата.
— Да какой из тебя отец, Тимур? Ты себя-то содержишь с трудом, а тут собрался стать главой семьи? Мужем? Отцом? Меня в качестве жены ты не потянешь, Абашев, забудь. Поверь мне на слово, это была неудачная попытка пошутить. Не смешно, — тяжело выдыхает она, отворачиваясь. И не глядя на меня, выдает убийственную фразу:
— Я избавлюсь от беременности, она мне не нужна.
Повисает тишина в салоне.
Злата недовольно сопит. Я, кажется, перестал дышать.
Рука на руле сжимается до хруста, пока пытаюсь переварить сказанные ею слова. Меня словно по голове шарахнули из-под тишка.
— Не позволю! — рыкнул я в ее сторону.
— А ты серьезно думаешь, что я тебя спрашивать буду? Ты же не спросил, нужен ли мне этот… это…
— Злата, я не знал, что так получится!
— Тебя что, мама с папой не научили предохраняться?! Или подожди, — она с ненавистью смотрит на меня, — если не знал бы, что такое резинка, тут весь город уже давно кишел бы твоими генами в каждом ребенке, ты же привык трахать все, что движется! — уже не рычит, а шипит на меня змеей. Ее глаза пылают, словно лесной пожар.
— У нас был защищенный секс.
— Значит, надо было лучше защищаться!
— Толку уже спорить, раз случилось, Золотарева?! — поймав удивленный карий взгляд, продолжаю, — я тоже не в восторге, но я не позволю убить моего ребенка. МОЕГО, слышишь?! — чувствую, как в венах закипает кровь от злости и страха. Мышцы напрягаются, а челюсть сжимается до хруста.
Она ведь может. Золотарева никогда о детях не грезила.
— Да какой это ребенок? — в тон отвечает девушка. — Так, сгусток клеток. Его нет, этого ребенка! Да и спрашивал ты меня, хочу ли я эту беременность? Боже, да в твоей постели оказаться — это чистая случайность, но какая? С такой фатальной просто ошибкой! — дальше продолжает говорить она словно самой себе, закрыв лицо ладонями. Ее плечи чуть подрагивают, и я начинаю понимать, что девушка на грани истерики.
— Один раз — это случайность, второй — совпадение, но вот третий — закономерность. Так что делай из этого выводы.
— Да никогда! — визг с заднего сидения. — Слышишь?! Никогда! Даже если ты окажешься последним мужиком! Я даже в твою сторону не посмотрю больше, меня тошнит от тебя, понимаешь?!
— Тебя тошнит не от меня, — усмехаюсь, ведь хотел поговорить по-человечески. Но, похоже, это точно не про нас.
