же полигоны, такие же ловушки, такие же обезьяны с дубинками.
— Ладно, основную мысль я понял. У племени Оргил есть ресурсы на покорение поля битвы? Или мы можем смело заниматься своими делами?
— Уничтожать проколы между мирами? — блеснул знаниями Буул Оргил.
— Чтобы закрыть такое огромное поле битвы, потребуется не один год. Слишком много полигонов, а пока их все не закроешь, поле битвы не уничтожится. Мы поступим иначе — перейдём в мир людей, найдём алтарь секты Бохао и уничтожим его. Поле битвы на стороне мира людей перестанет существовать.
— Почему искатели решили сражаться с нашими противниками? — Буул Оргил явно нервничал от того, что не понимал истинную причину наших мотивов. Одно дело помочь, другое — ввязаться в войну. Вот только открывать душу перед незнакомыми демонами я не собирался.
— Ты не ответил на мой вопрос, демон, — в моём голосе проскользнул холод.
— Искатели вольны делать с полем битвы всё, что им угодно, — ответил демон. — У племени Оргил нет ресурсов, чтобы заполучить то, что охраняют здесь сектанты. Наша надежда была на воительницу Рансид, но, к сожалению, големы и порождения поля битвы оказались слишком сильными.
— То, что сектанты охраняют, тяжело заполучить, — пояснил я, не вдаваясь в подробности. — Проще всё уничтожить. Пожалуй, нашу встречу можно считать завершённой. Мы уходим.
— Зандр, постой! — Рансид остановила меня буквально в шаге от Батончика. — Я могу поехать с вами?
— Зачем? В мир людей тебе проще вернуться через одну из червоточин. Если ты права и в центре этого поля битвы действительно обосновался владыка, ты нам ничем помочь не сможешь.
— Ответь, искатель, с какой целью ты собирал тела погибших? — неожиданно подал голос Буул Оргил. — Ведь ты сам говорил, что искатели не работают бесплатно.
— У меня имелись определённые планы на их пространственные кошельки, — я не стал лукавить. Какой смысл обманывать тех, кого я вижу первый и последний раз в своей жизни? Чтобы оставить о себе положительное впечатление? Небу неугодна ложь.
— Если ты возьмёшь с собой воительницу Рансид, сорок пять пространственных кошельков… Нет — пятьдесят пространственных кошельков, включая хранилища тех, кто выжил, будут твоими! Такая плата тебя устроит? Мы старательно готовились к походу на поле битвы, понимая, что можем никогда не вернуться. Артефакты, духовные камни, кристаллы стихий — всё это будет твоим, если ты возьмёшь воительницу с собой.
— Зандр, нам же надо? — тихонько произнесла Вилея. Когда речь шла о прибыли, тем более такой прибыли, Вилея могла потерпеть любого спутника.
— Нам надо, — кивнул я своей жене и посмотрел на Буула Оргила. — Зачем тебе это, демон?
— Зачем ты сражаешься против секты Бохао? — ответил тот вопросом на вопрос. У меня возникло огромное желание прибить демона — бесил он знатно. Несмотря на то, что формально он считался старшим, так как числился золотым мастером, по факту являлся младшим — мы с Вилеей были сильнее и его, и всех выживших демонов вместе взятых. Включая спутников Рансид. Я это понимал, демон это понимал, однако общался со мной как с равным. Наказать его? Есть ли в этом смысл? Ни морального, ни физического удовлетворения это мне не принесёт. Эти демоны стояли одной ногой в могиле, повреждения, что нанесли им големы и обезьяны, ещё долго не позволят им нормально сражаться, так какой смысл на них реагировать? И вообще — с чего вдруг я начал превращаться в Вилею? Бесит, что меня всё начало бесить! Кажется, нужно побольше медитировать. Наставник Герлон за такие эмоции обязательно по шапке настучит.
Батончик взлетел в воздух полчаса спустя. Довольная проекция Вилеи только что не любовным взглядом смотрела на пять десятков пространственных кошельков, что появились на отдельном столике. Требовалось пройтись по ним отворяющим артефактом, но сделать это мог только я — всех других привязанный ко мне предмет сожжёт.
Добравшись до третьего растения, я ощутил беспокойство. Полёты по полю битвы проблем не вызывали. Нас не видели ни големы, ни могучие обезьяны. Меня даже не заботило, что мы тратили больше, чем получали — перелёты между растениями обходились мне в кристалл стихии, что было примерно сопоставимо со стоимостью столетнего растения. Вот только беспокойство было вызвано не мыслями о глупых тратах. Что-то другое. Что-то такое, что заставляло меня всё чаще и чаще смотреть в сторону центра поля битвы. Меня тянуло в мир людей, словно там происходит нечто такое, что мне нужно обязательно увидеть и как-то на это отреагировать. Сектанты? Определённо. Видимо, время собирательства закончилось, толком и не начавшись.
Проблемы начались за десять километров до перехода в мир людей — Батончик начал дёргаться. Чем ближе мы подлетали, тем хуже становилось управление. Пару раз мы и вовсе проваливались на несколько метров, словно летающая повозка резко забывала о своих прямых обязанностях. Мало того — она продолжила «чихать и кашлять» и на земле! Складывалось ощущение, что в воздух заполнила невидимая аура, что блокирует полёты. Либо которая блокирует действие моего сопряжённого ядра стихии на управляющий контур.
— Дальше пешком! На выход! — скомандовал я, когда Батончик окончательно заглох. Духовные камни и кристаллы стихий оставались заряженными, но двигаться устройство отказывалось. Разбираться с тем, каким образом аура этапа мастер влияет на устройство этапа зародыш бога, было некогда — как только мы спустились на землю, о нашем существовании узнали големы и порождения поля битвы.
Раздался протяжный вой, наполненный болью. Ленивец обрёл видимость и, усевшись на землю, обхватил голову когтистыми лапами. Зверь начал шататься из стороны в сторону, показывая, что ему плохо. Аура, что остановила Батончик, каким-то образом влияла и на напичканного артефактами нашего мохнатого спутника. Я использовал лечение — вроде помогло, но ненадолго. Ленивец прекратил раскачиваться, в его глазах появился разум, однако примерно через полминуты глаза вновь начали стекленеть. Лапы пошли к голове, но не дошли — новое лечение подоспело раньше.
— Големы и обезьяны доберутся до нас примерно через пару минут. До прохода десять километров. Бежать не вариант. Вилея, сможешь поднять ленивца?
Раздался весьма красноречивый рык. Зверь был высотой два метра и
