особо меня не утомили. За последние годы я стал гораздо выносливее, да и в аномалии можно было позволить тратить больше маны. Правильно дышал, восстанавливая её, я уже на автомате, а тут в воздухе её было по ощущениям раза в три больше. Поэтому я разогнал потоки маны по всему телу, укрепляя его и ослабляя все негативные эффекты. Это значило что и мёрз и перегревался я не так, как обычный человек, или даже я сам, но вне аномалии.
Как и все нормальные барьерщики, ночевал в километре от границы, и по этому к полю подошёл ещё до полудня. Дойдя до поля зеленеющей уже почти по колено пшеницы я первым делом проверил целостность оград и ямы. Как и ожидалось, в ямах нашлось несколько тушек исчезалок, но по жаре заниматься ими было неохота. Там одна туша уже серьёзно пованивала, лучше вечерком по прохладе их вытащу, за пол дня надеюсь никого не привлечёт. Решив так, я сходил за водой до реки, всего-то километра полтора, и помолившись, начал с очередной перекопки внешнего периметра. У меня с собой было несколько крепких дощечек, заточенных с одной стороны. Управляя телекинозом этими подобиями лопат, я прошелся по всей «полосе отчуждения». Глубоко копать не приходилось, «на штык» хватало. Кучу травы, которая наросла всего за три атнивки, я отнёс и разбросал подальше. Если бы не регулярные перекопки устраиваемые мною, она бы уже давно добралась до поля и «задушила» бы пшеницу. Естественно я выбрал из этой кучи то, что считалось условно съедобным. Аналог нашего порея, дикого чеснока и ещё одна травка с фиолетовыми прожилками. Что Тамар, что местные звали её гнилушкой, хотя запах у неё был приятный, на мятный чем-то похож, но мягче. А вот вид листа белёсо-зеленоватый с фиолетовыми прожилками вызывал определённые ассоциации. Побросав всё это богатство в котелок, я разжёг костёр недалеко от единственного в округе дерева, и стал варить зелье. Дрова у меня тут были, пусть и немного. Надо кстати в следующий раз пару брёвнышек привезти ещё. Пока варилось зелье, я читал молитвы повернувшись лицом в на восток. Лично мне это позволяло лучше концентрироваться на дыхании, и быстрее восполнять ману, которой оставалось не так уж много после сельхоз работ. Когда зелье неплохо так побурлило, я снял его с костра, и вычерпал всю траву специальным ситечком. Жмых сложил в бутылку с широким горлышком, портился он быстро, но день-два мог продержаться и стать заменой неплохих зелий, хотя большая часть магии осталась в воде. Оставив котелок остывать, я приступил к самому неприятному.
В общем уже в сумерках, я вытаскивал специальной дощечкой уже третью тушку исчезалки, помогая себе остатками магии, когда услышал голос.
— …рил шо он тута склад прятал.
Два смутно знакомых мужичка стояли на краю засеянной части пшеничного поля, и что самое неприятное, держали на руках кривые арбалеты. Один высокий и тощий, второй низкий и полноватый. Я решил про себя звать их толстый и тонкий. Оба в плотной одежде которая должна по идее гасить часть энергии дробящего удара, и останавливать не слишком острое оружие. А вот против когтей такой «доспех» был достаточно эффективен, если это конечно не потрошитель. Те как раз славились остротой когтей. Несколько несочитающихся элементов доспехов завершали образ. Я таких повидал в бытность свою «писарем, при штабе», а точнее помощником канцеляриста в Дарге. Да и среди завсегдатаев потрошителя подобных было немало.
— Сеньоры?
Толстый толкнул тонкого.
— Слы, Жердь. Нас сенёрами терь кличут, — толстяк повернул арбалет в мою сторону, — вылазь, и без штучек, и тыкалку свою сюды.
Я молча выполнил указания, сняв с пояса меч, и бросив под ноги грабителям. Не время сопротивляться. Толстый заглянул в яму и сморщился. Я не отказал себе в удовольствии и чуть сместил пласт земли под его ногой, заставив плюхнуться в воняющие останки зайца. Тонкий в ответ на это, только пристальнее начал смотреть на меня не опуская арбалет.
— От же слабосилок! Не иначе пакостный дух! — причитал толстяк, пытаясь избавиться от воняющих останков.
Получалось только размазать. Плюнув на это дело, а точнее себе на руки, чтоб хоть немного их очистить о штаны, толстый ткнул в сторону обустроенного мною лагеря.
— Туды.
Я повернулся спиной к пленителям и побрёл вперёд кляня себя за глупость. Маны и так нет, а я мелкие пакости устраиваю. Оказалось что парочка действовала не сама по себе, рядом с моими вещами копошилось ещё трое, выглядели они не то чтобы сильно лучше, но у одного были прекрыты доспехами все части тела кроме туловища. Причём наплечники были мои, я их снял чтоб не мешали копать. Ну кто мог ожидать нападения людей? А со зверьём я бы и так справился, даже с парой потрошителей.
— Ива, он там ловушки на исчезалок ставил, — доложил толстый.
Тонкий продолжал держать меня на прицеле. У меня начала подниматься паника. Господи, ну как так-то? Что это за испытание? Это же тот самый разбойник что напал на нас три года назад.
— Как звать? — подошёл ко мне главный, но не дожидаясь ответа рывком преодолел последние пару метров, и без замаха ударил меня в живот.
Дыхание перехватило и я согнулся. Ива за плечи выпрямил меня, и улыбнулся в лицо.
— Как же я рад тебя встретить, Тамар, — он повернулся к двоим разбойникам за своей спиной, — Парни, этот тот щенок что был с уродами покрошившими Колоду, Кривого, Колуна и этого, ну четвёртого.
Как только он закончил фразу, то повернулся ко мне, и не прекращая улыбаться прописал мне лбом в переносицу. А я ведь уже почти отдышался. Дальнейшее запомнилось смутно. Меня били, радовались что нашли меня, снова били, толстяк просил себе что-то за то, что привёл меня, потом тоже бил, но скорее от обиды что не получил желаемое
