— Простите меня, гм, мисс… здрасте.
Голос был осторожный, мужской и местный; все гласные были проглочены. Блу повернулась с равнодушным выражением лица.
К её удивлению, это был Элегантный паренек с худым лицом и в свете далеких уличных фонарей он выглядел старше. Никаких признаков Президентского Мобильника, чумазого типа или их враждебного дружка. Одной рукой он придерживал свой велик. Другую он спрятал в карман. Его неуверенная поза не очень-то сочеталась со свитером с эмблемой ворона на груди, и она мельком увидела потрепанный шов на плече, прежде чем он дернул плечом, как будто ему было холодно.
— Здрасте, — ответила Блу, мягче, чем она сама ожидала, если бы не заметила прореху.
Она понятия не имела, что за Аглионбайский парень наденет свитер с чужого плеча.
— Адам, верно?
Он нелепо и смущенно кивнул. Блу взглянула на его велик. Мда, Блу также понятия не имела, что за Аглионбайский парень будет ездить на велосипеде, вместо того, чтобы рассекать на своей тачке.
— Я как раз был уже на пути домой, — сказал Адам, — и мне показалось, что я узнал тебя. Я хотел извиниться. За то, что случилось ранее. Я не говорил ему что делать, и мне хотелось, чтобы ты это знала.
От Блу не ускользнуло, что его голос с легким акцентом был так же хорош, как и его внешность. В Генриетте догорал закат: раскаленные качели, холодные стаканы чая со льдом, и стрекочущие цикады, слышные лучше, чем собственные мысли в голове. Он глянул через плечо, затем его привлек звук автомобиля на тихой улице. Когда он обратно повернулся к ней, на его лице было по-прежнему настороженное выражение, и Блу стало понятно, что подобное выражение — морщинка меж бровей и напряженно сжатый рот — было обычным делом для него. Это очень шло его чертам лица, прекрасно сочеталось с каждой морщинкой и складочкой вокруг его рта и глаз.
А этот Аглионбайский паренек не так уж часто бывает счастлив, подумала она.
— Ну, это очень мило с твоей стороны, — сказала она. — Но не ты должен извиняться.
Адам возразил:
— Я не могу позволить ему взять на себя всю вину. Я имею в виду, что он был прав. Я правда хотел заговорить с тобой. Но я не хотел просто… подцепить тебя.
Вот здесь бы она должна бы отшить его. Но она была загнана в угол, когда он покраснел за столом; его таким честным выражением лица; его неискушенностью; неуверенной улыбкой. Его лицо было таким необычным, что её просто хотелось продолжать смотреть на него.
На самом деле, она никогда не флиртовала с кем-нибудь, с кем бы её хотелось добиться успеха.
«Не делай этого!» предупредил Блу её внутренний голос.
Но она спросила:
— И что же ты хотел сделать?
— Поболтать, — сказал он. Благодаря его местному акценту, это слово получилось растянутым и казалось меньше походило на синоним слову «поговорить», а скорее на исповедь. Она не могла отвести взгляда от тонких симпатичных складочек вокруг его рта. А он добавил: — Наверное, можно было избежать недопонимания, если бы я сам подошел с тобой поговорить. Идеи других людей, похоже, всегда вовлекают меня во всяческие неприятности.
Блу собралась уже было поведать, каким образом идеи Орлы, аукаются неприятностями и для всех её домочадцев, но, затем она осознала, что он на это что-нибудь ответит, а потом и она, еще что-нибудь скажет, и они могут застрять здесь на всю ночь. Что такое в Адаме подсказывало ей, что именно с этим парнем, у неё как раз и могла бы сложиться беседа. И тут вдруг, словно из-ниоткуда в голове Блу раздался голос Моры. «Я же не должна тебе лишний раз напоминать, чтобы ты ни кого не целовала, ведь так?»
И вот так просто Блу пошла на попятные. Она была, как подметила Нив, разумной девушкой. Даже самый лучший результат здесь может закончиться только мучениями. Она тяжело вздохнула.
— Короче, дело было не в том, что он сказал о тебе. А в том, что он предложил мне денег, — сказала она, поставив ногу на педаль велосипеда.
Дело даже не в том, что она не могла себе представить, как это, остаться и поболтать. Когда у Блу не хватало на что-то денег, худшей вещью на свете, было представить как бы это могло быть, если бы эта вещь была у неё.
Адам вздохнул, как будто понял, что она решила отступить.
— Он не понимает. В вопросах денег он тупит.
— И ты?
Он встретился глазами с её очень пристальным взглядом. Это не было выражением, в котором осталось место для дурачества.
Блу запрокинула голову и уставилась на звезды. Было так странно представлять, как этим сгустком газа удавалось так быстро кружиться в небе: пересечение огромного пространства, где-то слишком далеко, чтобы его можно было обнаружить. Лев, Малый Лев, Пояс Ориона. Если уж её мать, или её тетушки, или кузины, гадали по звездам, может ли и она увидеть что сказать Адаму?
Она спросила:
— Ты еще заглянешь в Нино?
— Это приглашение?
В ответ она улыбнулась. Этот жест — улыбка — похоже был очень опасным, чем-то таким, что Мора вряд ли одобрит.
У Блу было два правила: держаться подальше от парней, потому что от них сплошные неприятности, и держаться подальше от воронят, потому что те редкостные сволочи.
Но казалось эти два железных правила не были применимы к Адаму. Пошарив в кармане, она достала салфетку и написала на ней своё имя и номер телефона на Фокс Вей 300. Сердце колотилось, она сложила салфетку и протянула ему.
Адам только и сказал:
— Я рад, что вернулся.
Медленно развернувшись, он начал толкать впереди себя уныло скрипящий свой велик, и двинулся в том направлении откуда пришел.
Блу прижала свои пальцы к лицу.
Я дала парню свой номер. Я дала вороненку номер своего телефона.
Обняв себя своими руками, она уже представляла свой будущий спор с матерью. Давать кому-то свой номер не означает, что ты собираешься его целовать.
Блу подпрыгнула, когда со скрипом открылась задняя дверь ресторана. Но этот был всего лишь Донни, его лицо прояснилось, когда он увидел её. В руке у него был в высшей степени толстая, в кожаном переплете книга, Блу мгновенно её узнала. Она видела её в руках у Президентского Мобильника.
Донни поинтересовался:
— Ты не знаешь, кто это забыл? Это не твое?
Встретив его на полпути через парковку, Блу взяла у него журнал и открыла его. Журнал всё никак не мог выбрать страницу, на которой открыться; он был так под завязку заполнен всякой вклеенной всячиной, так что каждая страница претендовала на то, чтобы начали именно с неё. В итоге журнал открылся на середине, повинуясь силе тяжести.
Страница, на которой открылась книга, была мешанина из пожелтевших газетных и книжных вырезок. Красным фломастером подчеркнуто несколько фраз, на полях добавлены комментарии (Пещеры Люрый считается спиритическим местом? — ворОны = вОроны?), и дописан краткий список очерченный скобками "Уэлльс под влиянием географических названий рядом с Генриеттой). Блу узнала большинство названий городов. Валлийские холмы, Глен Бауэр, Харлек, Мачинлет.
