Джу закричала:
– Солнце! Солнце!
Наконец-то оно показалось. Засияло на радость и тепло. В полдень определяем свое местоположение по кульминации светила. Мы все еще находимся очень далеко от суши, и у меня нет пока страстного желания поскорее установить точные координаты. Выполняю обсервацию без особой тщательности. Если и отклонимся от курса на 10 или 20 миль, то в огромных просторах океана это буквально ничего не значит. При попутном ветре наверстаем упущенное почти без потерь.
Ветер слабый. Лодка движется медленно. Делаем 45 миль, да течение добавляет 12 – в общем, около 60 миль в сутки. Это хорошо. Лишь бы мачта выдержала. Все мои мысли вертятся вокруг нее. Ничто меня так не беспокоит, как состояние мачты.
А если опять сломается?
Что ж, будем делать по 12 миль за счет течения. И сам что-нибудь придумаю, чтобы добавить еще миль 20. До Маркизских островов осталось около 2500 миль, а до Таити – 3500. Это около ста дней плавания. Продуктов, если их бережно расходовать, хватит. Вода, конечно, испортится. Будем надеяться на дождь или на случайную встречу с каким-нибудь судном. Что бы там ни произошло, будем идти вперед и непременно достигнем цели.
И снова меня точит червь сомнения. Хорошо, пусть все идет, как я задумал. Ну а если не удастся выйти на Маркизские острова? Ведь лодка почти неуправляемая, и не исключено, что мы отклонимся и пройдем мимо островов. Каждый может вспомнить о муках Эрика де Бишопа. Он уже видел Маркизские острова, но, несмотря на все усилия, не смог к ним подойти: плот пронесло мимо. И спустя почти месяц разбился о рифы одного из островов Кука.
Привязалась ко мне песня:
Спасите наши души,Спешите к нам,И ужас режет душиНам пополам…
В первый раз я услышал эту песню несколько месяцев назад в Софии от Митето Езекиева. С тех пор как только ее услышу, комок подкатывает к горлу.
И ужас режет душиНам пополам…
Сильно сказано! Мне нравится. Но ужас – это не для меня. Не позволю, чтобы он резал мне душу. Здесь, в центре Великого океана, ему не место. Разумеется, я бессилен перед случайностью. Не могу предотвратить появление морского льва и поломку руля, не могу отменить бешеный порыв ветра. Но победить ужас могу. В этом моя сила, мое оружие. И еще – работать до седьмого пота, искать выход из любого трудного положения. Строить планы. Смеяться. И особенно громко над неудачами, над собственной слабостью и неуверенностью.
Самоконтроль
Меня много раз спрашивали: «А не страшно ли вам?» И я всегда затруднялся с ответом. Я не могу утверждать, что мне неведом страх. Не умею также объяснить, как удается усилием воли отбросить его. Подавить. Заглушить его, четко и ясно сознавая, что закравшийся в душу страх – это начало предательства цели, усилий, друзей. И все-таки одни люди рождаются трусливыми или с годами взращивают в своей душе страх. Другие вовсе не ведают страха. Третьи преодолевают его. У нас с Джу даже испуг – табу. Оставляем его на берегу, сделав его уделом дней подготовки к экспедиции и рассуждений о возможных злоключениях и авариях.
Мне кажется, что готового рецепта против страха нет. Но я совершенно убежден – вера в себя, в свои силы помогает. И твоя собственная вера, и окружающих тебя людей. Точнее, доверие людей. Оно вдохновляет, прибавляет сил. Очень важно чувствовать себя нужным, полезным, осознавать, что дело, которым ты занят, хоть немного, но пополняет копилку человеческих познаний.
Применяю чрезвычайно простой метод. Когда что-то отягощает мысли, я заставляю себя переключиться на приятные воспоминания или начинаю мечтать. Нечто вроде аутотерапии. Но не следует перебарщивать, чересчур отдаваться фантазии. Есть какой-то оптимум, который словами нельзя объяснить. Возможно, другие борются со страхом иными способами, более результативными, но я доволен и собственным методом. До сих пор он служил мне честно.
Джу
Расписание
Похоже, мне легче в ночные вахты. Забыла похвалиться, что у меня есть очень удобный стул для кокпита. Дончо привез его из Норвегии. Очень мне помогает. Дело в том, что в прошлую экспедицию я получила удар в позвоночник – даже не помню, когда и как, – и теперь не могу долго сидеть, особенно на жестком. С этим стулом я будто заново народилась. А я все переживала, как же выдержу несколько месяцев сидения на деревянной скамейке. И вдруг Дончо явился с сюрпризом: заказал мне специальный стул.
Дни и ночи у нас так проходят, что мы с Дончо почти не общаемся. У меня свободные от вахты часы с 7 до 10 утра и с 13 до 16 вечера. До 7.30 готовлю завтрак, забрасываю сети и т. д. Потом на час ложусь спать. После обычно роюсь в багаже, что-то ищу, завариваю чай. Смотришь – уже 10 часов, пора на дежурство. Во время вахты мне все еще трудно читать, но я слушаю радио. Сдав вахту, до 13.30 готовлю обед, позже мою посуду, стираю (не знаю почему, но стираю каждый день). Затем сажусь писать дневник и, если до 16 остается время, – дремлю. Вечером, с 19.30 до 22, сплю. И снова от 22 до 24 – дежурство. С 1.15 до 4 утра опять сон. Таким образом, на сон в целом уходит около шести часов. Правда, он разбит на части. Но таковы условия в океане.
Дончо свободен с 10 до 13 часов дня и с 16 до 19 вечера. И отдыхает он столько же, сколько и я. Днем спит от тридцати минут до одного часа, делает записи в дневнике, в обед ведет наблюдения. И вот уже сутки кончаются. Время бежит стремительно. Может быть, этому помогают вахты?
Уже четвертый день вижу с левого борта какую-то рыбину с темными и белыми полосками по бокам. Упорно плывет рядом. Уж не рыба-лоцман ли это, не желающая исполнять свои прямые обязанности, потому что мы медлительны и скучны? Часами наблюдаю за ней. Вот она застывает на гребне волны и вдруг обрушивается вместе с нею вниз.
Весь день и всю ночь дул сильный ветер, вздымая гигантские волны. Океан все время волнуется. Порядок устойчивый: волнение усиливается на закате и на восходе солнца. В лунную ночь, стоит луне скрыться за облако, как волны тут же начинают нарастать, разыгрываться. Еще во время экспедиции в Атлантике я привыкла к волнению океана и теперь почти не обращаю на это внимания. Но волны бывают всякие. Некоторые прямо-таки гороподобные. Другие, не столь большие, шипят, стараясь догнать лодку, и, уже теряя последние силы, обдают тебя брызгами.
Когда движется очень большая волна, то сразу же вслед за ней, с разницей всего лишь в несколько секунд, идет другая – чуть поменьше, а затем и третья, но уже не опасная. Бывают и одинокие, изолированные волны, по высоте вдвое превышающие остальные. И если случайно заглянешь в многометровую пропасть меж двух гигантских водяных глыб, от страха мурашки пробегают по спине.
