Письмо. Я вспомнила ужасное письмо Андре, которое получила Джейн через несколько лет после того, как он признался ей в любви. В книге оно приводилось полностью. Андре разбил сердце Джейн, решив уехать в Италию вместо того, чтобы вернуться к ней в Чикаго. Поэтому-то она и решила выйти замуж за Стивена, что навсегда изменило их жизнь. И перед самой войной отправила Андре резкое и холодное послание, написав, что между ними все кончено, хотя любовь еще долго тлела в ее сердце. «Если убиваешь, то убивай сразу», — сказала Джейн. Она действовала решительно, и я тоже знала, как поступить.
Роуз и Фрэнсис молча держали меня за руки, словно боялись, что я упаду или брошусь через улицу. Все же я вырвалась и, не обращая внимания на машины, побежала через дорогу к газетному автомату, возле которого стоял Эллиот.
Я сорвала с левой руки кольцо с крупным грушевидным бриллиантом между двух рубинов. В прошлом месяце это кольцо мне подарил Эллиот. Безумно дорогое, я сразу так и сказала, но он ответил, что у меня должно быть все самое лучшее, даже если ему придется залезть в долги. Думаю, так оно и было, но теперь, после того, как я увидела его с другой женщиной, услышала слова, уличающие в измене, это не имело значения.
— Здравствуй, Эллиот, — холодно произнесла я.
Казалось, он ошеломлен и спокоен одновременно, словно что-то скрывает, или, наоборот, безупречно честен. Я вспыхнула.
— Как ты мог?
Он озадаченно нахмурился, потом покачал головой.
— Ты все не так поняла, она просто друг.
— Да? А почему ты тогда соврал, что у тебя дела? Что-то не похоже на деловую встречу.
Эллиот опустил взгляд.
— Мы с ней просто друзья, Эстер. Клянусь.
Я крепко сжала кулон — маленькую золотую рыбку на тонкой цепочке. Когда-то я выиграла его на уличной ярмарке, и с тех пор он стал моим талисманом на счастье. А в тот день счастье было бы кстати: я знала, что Эллиот лжет. Видела, как она смотрела на него, кокетничала, как они обнялись. Он держал руки на ее талии… Нет, дураку понятно, что это не дружба.
Еще не успев ничего сделать, я уже пожалела о своем поступке, но меня это не остановило. Стиснув в кулаке кольцо, я изо всех сил швырнула его на тротуар. Оно отскочило, потом покатилось и упало в водосточную канаву.
— Между нами все кончено, — сказала я. — Пожалуйста, больше не подходи ко мне. Я этого не вынесу.
Роуз и Фрэнсис в ужасе смотрели на нас с другой стороны улицы. Мне стоило огромного труда отвернуться и пойти к ним. Ведь я знала, что навсегда ухожу от нашей с Эллиотом совместной жизни.
— Эстер, постой! — крикнул он сквозь уличный шум. — Подожди, я все объясню! Не уходи!
Но я не остановилась. Велела себе идти вперед».
Глава 7
Целый час я не могла оторваться от потрепанных страниц и не обращала внимания ни на гудки парома, ни на людей с лающими собаками. Эстер сдержала обещание и не простила Эллиота. Он писал ей много месяцев; она выкидывала письма, даже не распечатав. Роуз с Уиллом поженились и переехали в Сиэтл. Фрэнсис осталась на острове и, к неудовольствию Эстер, неожиданно подружилась с Эллиотом.
Я посмотрела на часы и поняла, что задержалась на берегу дольше, чем рассчитывала. Сунув дневник в сумку, я торопливо пошла домой. Едва я вошла в прихожую, как услышала шаги Би.
— А, ты вернулась! Отлично, — сказала она, выглядывая из дверей, пока я снимала покрытые песком ботинки. — И как это я забыла о сегодняшнем событии! А ведь еще в прошлом году пометила в календаре!
— Ты о чем, Би?
— О пикнике на пляже, — ответила она и вдруг замолчала с задумчивым видом. — Слушай, а ведь ты ни разу на нем не была?
Обычно я гостила на острове летом, если не считать редких приездов на праздники, и потому причиной ностальгии, которую я вдруг ощутила, стали не мои воспоминания, а рассказ Эстер о той волшебной ночи.
— Нет, хотя много слышала.
— Так, давай-ка посмотрим… — с довольным видом сказала Би, уперев руки в бока. — Тебе нужно теплое пальто. Еще возьмем пледы и вино, без вина никак. В шесть встречаемся там с Эвелин.
Берег выглядел точно так, как описала Эстер. Костры. Мерцающие огоньки. Расстеленные на песке пледы. Танцплощадка под куполом звездного неба.
На Эвелин был легкий свитер, который вряд ли бы защитил ее нежную кожу от холодного ветра, и потому я достала из корзины Би плед и накинула на хрупкие плечи Эвелин.
— Спасибо, — рассеянно поблагодарила она. — А на меня тут нахлынули воспоминания.
— Много лет назад муж сделал ей предложение на этом берегу, как раз в ночь пикника, — с умудренным взглядом пояснила Би.
Я поставила корзины на песок.
— Вы двое устраивайтесь поудобнее, а я схожу за едой.
— Возьми мне моллюсков с добавочной порцией масла и кукурузный хлеб, — попросила Би.
— А мне, милая, спаржу и моллюсков только с лимонным соком, — сказала Эвелин.
Я оставила их предаваться воспоминаниям и поспешила к очереди за едой, пройдя по пути мимо танцплощадки, где несколько застенчивых девочек-подростков жались в сторонке и глазели на мальчиков, которые толпились в противоположном углу. Обычная игра в гляделки, кто кого пересмотрит. И вдруг, заглушая рокот вечерних волн, из динамиков полилась музыка. «Когда я влюблюсь» Нэта Кинг Коула[8].
Мечтательная мелодия словно унесла меня далеко-далеко, и я раскачивалась в такт музыке, пока не услышала голос сзади:
— Здравствуй.
Я оглянулась и увидела Джека.
— Привет!
— Впервые на пикнике?
— Да, я…
Нас перебил диджей.
— Вы только посмотрите, кто здесь! — крикнул он из-за своего пульта на пирсе. Помощник направил на нас луч прожектора, и я зажмурилась от яркого света. — Молодая пара, которая откроет наш танцевальный вечер!
Мы с Джеком переглянулись. Со всех сторон захлопали.
— Похоже, выбора нет, — сказал Джек, взяв меня за руку.
— Наверное, — ответила я и неловко улыбнулась, когда он притянул меня к себе. — Кто бы мог подумать!
Джек закружил меня по танцполу с легкостью профессионала.
— Мы им покажем класс!
Я кивнула. Он вел легко и непринужденно, передо мной мелькали лица, и все смотрели на нас. Пожилая пара. Дети. Подростки. Генри. Он стоял у края площадки и улыбался. Я хотела было помахать ему, но Джек вновь завертел меня, и Генри исчез. Музыка смолкла, вновь раздались аплодисменты. Я танцевала бы и танцевала, но Джек показал на берег, и стало ясно, что его мысли заняты другим.
